Константин Михайлов

Снос в минувшие выходные усадьбы Алексеевых на улице Бахрушина, 11 породил немало откликов общественных деятелей, политиков, чиновников, СМИ. Много говорилось о законности произошедшего, но мало кто представляет себе, во имя чего уничтожили эту усадьбу, что хотят построить на ее месте. Давайте полюбуемся, а заодно разберёмся, кому будет обязана появлением эта гордая красота.
Москва должна знать своих героев.

Но сначала ознакомимся с высказывания товарища мэра Лужкова по правящей партии – члена Комитета Госдумы по международным делам, члена фракции “Единая Россия” Валерия Богомолова.

“Как историк и патриот своей страны, я также выступаю за сохранение архитектурных и культурных памятников, за то, чтобы не нарушался исторический облик наших городoв”, – цитирует депутата интернет-сайт regions.ru. Вместе с тем, по мнению Богомолова, снос бывшей усадьбы Алексеевых оказался неизбежен, поскольку от этих построек “остались фактически только фундамент да полуразвалившиеся стены”. “Стыдно иметь в центре Москвы подобные руины”, – указал парламентарий.

Напомним, что до сноса «полуразалившиеся стены» усадьбы Алексеевых на улице Бахрушина выглядели вот так:

Продолжаем цитировать комментарий Богомолова сайту regions.ru. «Как предполагает политик, на месте снесенных остатков усадьбы московские власти планируют возвести новые постройки “по мотивам того, что здесь когда-то было”. “Надеюсь, что новые здания, которые появятся на месте усадьбы Алексеевых, не нарушат общий исторический облик Замоскворечья”, – отметил депутат».

Спешим порадовать г-на Богомолова. То, что частные инвесторы с разрешения всех столичных властных инстанций намереваются построить на улице Бахрушина, выглядит вот так:

О таком дополнении своего исторического облика Замоскворечье, разумеется, могло только мечтать. Мечты начинают сбываться.

Авторство этого архитектурного сокровища принадлежит, согласно титульному листу проекта, архитектурной мастерской ООО «АКБ 719». Руководитель проекта – Владимир Колосницын, соавтор академика Щусева по гостинице «Москва» и автор величайшего архитектурного памятника начала XXI века на месте снесенного «Военторга». Главный архитектор проекта – некто Д.Ю. Свердловский.

Обратим внимание на проектные листы, изображающие вид нового гостиничного комплекса с улицы Бахрушина. К правому нижнему углу нового архитектурного шедевра прилепился «исторический» фасад с фронтончиком. Это – «воссоздание» главного дома усадьбы Алексеевых. Любо-дорого поглядеть, как прекрасно и гармонично оно сочетается со всем остальным.

Вероятно, таким образом архитекторы и согласовывавшие этот проект чиновники соблюдают требование федерального закона о регенерации в охранных зонах памятников архитектуры. Но левее «воссоздания», по всему фронту владения вдоль улицы Бахрушина, мы видим новый монолитный 5-этажный объем на месте снесенных 3-х и 2-хэтажного усадебных строений. Ничего общего с ними не имеющий – ни по облику, ни по высоте, ни по объему, ни по композиции. А это ведь тоже территория охранной зоны, на которой федеральным законом категорически запрещено новое строительство.

Вероятно, именно это столичные чиновники называют регенерацией историко-градостроительной среды в охранных зонах памятников архитектуры. А тех, кто с ними не согласен, они величают непрофессионалами и хулиганами.

Теперь – о тех, благодаря кому это архитектурное и градостроительное чудо на улице Бахрушина становится возможным. Москва должна-таки знать своих героев, имена тех, кто неустанно делает наш город лучше и краше.

Как видно из титульного листа, проект согласован представителем инвестора – директором ООО «Экобытсервис» И.Л. Чеглаковым.

Под штампом Москомнаследия – подпись недавно ушедшего из жизни заместителя председателя комитета Владимира Громова.

Теперь хроника продвижения к цели – сносу усадьбы Алексеевых.

25 июля 2006 года вопрос слушается на заседании рабочей группы Комиссии по вопросам сохранения зданий в исторически сложившихся районах г. Москвы при правительстве Москвы. К чести ее членов, они отвергают снос главного дома усадьбы и корпуса начала ХХ века (тех самых, что уничтожены 24-25 июля 2010 года), «представляющих историко-архитектурную ценность».

Господам из структур столичного правительства, которые все последние дни твердят, что усадьба Алексеевых никакой ценности не имела, это место советуем читать особенно внимательно. Мнение о ценности и недопустимости сноса усадьбы Алексеевых высказали не хулиганы из «Архнадзора», а профессионалы, работники Москомнаследия, историки и архитекторы, входившие в рабочую группу: В.И. Чернышенко, А.С. Демидов и В.Ф. Гончар (Москомнаследие), В.И. Шередега, Б.Е. Пастернак и Е.Е. Андреева (Экспертно-консультативный совет при главном архитекторе города), С.В. Королев (МГО ВООПИК), И.В. Матюшина и Е.Г. Никулина (ГУП «Моспроект-2») и Б.В. Бодэ (ГУП НИиПИ Генплана г. Москвы). Рабочая группа согласилась лишь со сносом второстепенных и поздних строений усадьбы Алексеевых.

Текст исторической справки см. в Приложении 1 внизу текста.

Что ж, когда рабочая группа Комиссии «по сохранению» не принимает желанного решения, вопрос выносится на «большую комиссию», заседающую под председательством первого вице-мэра Владимира Ресина. Там, как правило, не забалуешь.

26 февраля 2007 года судьбу усадьбы Алексеевых решает сама Комиссия по вопросам сохранения зданий в исторически сложившихся районах города Москвы. Председательствует Владимир Ресин, Москомнаследие представлено председателем Валерием Шевчуком, В.И. Чернышенко, А.Л. Кучеевым, Н.И. Артазей, Москомархитектура – Е.А. Любимовым, ЭКОС – А.П. Кудрявцевым и В.И. Шередегой, ВООПИК – Г.И. Маланичевой и С.В. Королевым, МОСХ – А.В. Артемьевым, префектура ЦАО – С.Ю. Федоровым и А.М. Чапаевым, ГУП «Моспроект-2» – Е.Г. Никулиной, А.Н. Оболенским, В.А. Елисеевым, ООО «Арка» – В. Колосницыным, ООО «Экобытсервис» – Т.Ю. Хихинашвили и С.А. Глебовым.

После докладов В. Шередеги и В. Колосницына комиссия решила «согласиться со сносом предложенных строений при условии выполнения обмеров фасадов строений, выходящих на улицу Бахрушина».

О ходе обсуждения или результатах голосования протокол заседания, утвержденный В. Ресиным, не сообщает.

Чуть раньше, в 2006 году, в МАрхИ выполняется по заказу ООО «Экобытсервис» визуально-ландшафтный анализ объекта. Он признает правомерным и размещение новых 5-этажных объемов в границах объединенной охранной зоны, и строительство 10-14 этажных объектов в зоне строгого регулирования застройки. Под этими выводами стоят подписи проректора МАрхИ по научной работе И.Г. Лежавы, руководителя Центра повышения квалификации архитекторов Ю.П. Волчка и «ответственного исполнителя» Е.Г. Никулиной.

14 мая 2007 года Москомархитектура рассматривает проектные материалы нового гостиничного комплекса на улице Бахрушина. От Москомархитектуры присутствуют председатель комитета Александр Кузьмин, А.М. Куренной, Ю.Л. Куракин, М.А. Плужникова, Д.Г. Куренной, И.К. Кириллова. Вердикт – «принципиально одобрить объемно-планировочное решение гостиничного комплекса». А.В. Кузьмин, главный архитектор города, утверждает протокол.

Буквально на следующий день, 15 мая 2007 года, предпроектные предложения по «регенерации» и строительству на улице Бахрушина рассматривает бюро Экспертно-консультативного советв (ЭКОС) при главном архитекторе Москвы. В его протоколе среди авторов проекта фигурирует еще и С.Б. Ткаченко.

Бюро ЭКОСа, отметив для порядка, что «реализация данного проектного предложения продолжает тенденцию формирования крупных объемов в Замоскворечье рядом с охранными зонами, сокращая их», все же согласовывает эти предложения – с условием воссоздания главного дома «как знак памяти существовавшей здесь исторической застройки».

Под этим согласием с заменой исторической застройки знаком памяти о ней подписываются председатель ЭКОСа и президент Российской академии архитектурных и строительных наук Александр Кудрявцев и ученый секретарь ЭКОСа Елена Никулина.

3 апреля 2009 года 1-я секция Историко-культурного экспертного совета (ИКЭС) Москомнаследия рассматривает вопрос об определении историко-культурного значения главного дома усадьбы Алексеевых.

Присутствуют запред комитета А.Е. Филяев, ученый секретарь ИКЭС Г.И. Науменко, руководитель секции Т.Д. Божутина.

Докладчик Б.Е. Пастернак (ЦИГИ), рассказав об истории домовладения, напомнил о решении ресинской комиссии «по сохранению» о сносе усадебного дома и резюмировал: «Учитывая ранее принятые решения по зданию, считать вопрос о придании статуса объекта культурного наследия строению 1 неправомерным».

Эксперт В.М. Косогорова (Москомнаследие) отметила, что строения усадьбы потеряли первоначальную планировочную структуру и архитектурную обработку фасадов (куда только смотрели профессионалы, в 2006 году признавшие эти здания архитектурно и исторически ценными? – К.М.), что согласован проект нового гостиничного комплекса – и потому усадебный дом надо отнести к объектам историко-градостроительной среды, т.е. не признавать памятником. А.Филяев, Г. Науменко и Т. Божутина поддержали эти выводы.

За решение не признавать дом Алексеева объектом культурного наследия проголосовали 7 членов секции, воздержался один.

Для полноты картины прилагаем заключения Б.Пастернака и В.Косогоровой (см. Приложение 2 в конце текста).

Обратим внимание, чем исследователь и эксперт мотивируют свои выводы – «ранее принятыми решениями» и «сложившейся ситуацией». Федеральный закон «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов РФ» № 73-ФЗ от 25 июня 2002 года приводит подробный перечень критериев, по которым то или иное здание может быть признано либо не признано объектом культурного наследия. Но ни ранее принятых решений, ни сложившейся ситуации среди предусмотренных законом критериев нет.

26 мая 2009 года Москомнаследие письмом за подписью первого заместителя председателя Ирины Савиной согласует проект гостиничного комплекса «без замечаний».

23 декабря 2009 года Москомнаследие выдает разрешение на снос всех пяти строений усадьбы. Под документом – подписи Ирины Савиной, Владимира Громова, Натальи Артазей.

29 декабря 2009 года проектная документация гостиничного комплекса получает положительное заключение Москомэкспертизы, утвержденное ее руководителем Е.Г. Антиповой.

21 июля 2010 года Мосгосстройнадзор за подписью заместителя председателя А.Б. Пирогова выдает ООО «Экобытсервис» разрешение на строительство гостиничного комплекса на площади 2820 кв. метров, высотой 49, 5 метра, с количеством этажей в разных частях от 2 до 14-ти, плюс 4 подземных этажа.

24-25 июля усадьбу Алексеевых сносят экскаватором.

А когда-то правительство Москвы свои планы относительно этой территории строило гораздо более гуманные. Из заключения «Моспроекта-2» на предпроектные предложения по «регенерации» и строительству во владении 11 по улице Бахрушина (2007 г.) следует, что «в соответствии с Градостроительным планом развития территории района Замоскворечье, утвержденным постановлением правительства Москвы № 1018-ПП от 17.12.2002 г, предусмотрена реорганизация территории с сохранением исторической застройки вдоль ул. Бахрушина и Б.Татарского переулка».

Хорошая была цель, хотели как лучше, видимо, а получилось, как всегда. Незачет.

И в заключение – о мотивах, по которым Москомнаследие сочло возможным отклонить без рассмотрения направленные в комитет 12 июля заявления «Архнадзора» о признании усадьбы Алексеевых памятником архитектуры.

По главному дому усадьбы – потому что статус объекта был рассмотрен ранее, в апреле 2009 года, и дом был признан не памятником, а объектом историко-градостроительной среды.

По другим строениям – потому что представлен не полный комплект фотографий, а ссылки на архивные данные и публикации об истории усадьбы не являются «исторической справкой».

Под обоими ответами – подпись зампреда Москомнаследия Алексея Емельянова.

По получении заявок «Архнадзора» у Москомнаследия было два способа отреагировать.

Первый – принять их и учесть предлагаемые на охрану объекты как «заявленные». (А на случай некомплектности – постановление правительства Москвы обязывает комитет войти в контакт с заявителями и попросить их предоставить недостающие материалы.) Этот путь позволял сохранить усадьбу, но был чреват конфликтом с вышестоящими структурами правительства Москвы, одобрившими ее снос.

Второй способ – найти формальную зацепку, сосчитать фотографии – и отклонить заявки. Этот путь фактически обрекал усадьбу на гибель, но позволял сохранить с правительством Москвы прекрасные рабочие отношения.

Излишне напоминать, что предпочло сохранить Москомнаследие.

Фотографии - Hachikyan, Александр Иванов.

“Зачвление пресс-службы мэра о непризнании экспертами исторической ценности погибших построек усадьбы Алексеевых абсолютно не соответствует действительности” – заявление общественного движения “Архнадзор” 

Приложение 1.

Приложение 2.

Константин Михайлов

Опубликовано в “Известиях”

В субботу в Москве погиб старейший дом (№ 11) на улице Бахрушина – главное здание городской усадьбы купцов Алексеевых. Несмотря на усилия общественных защитников старины и депутата Мосгордумы Андрея Клычкова, дом 1817 года был снесен экскаватором на глазах десятков людей. На языке распоряжений столичного правительства это называется мерами по сохранению и регенерации историко-градостроительной среды.

Все очень напоминало события начала июня в Кадашах: живая цепочка людей преграждала дорогу технике, депутат и активисты входили на стройплощадку и вели дискуссии с подрядчиками строителями. Снос приостанавливался, однако финал вышел печальным: дом разрушен.

Утром в воскресенье снос возобновился. К обеду был уничтожен неоклассический корпус конца ХIХ века. Остальные строения усадьбы могут начать ломать в любую минуту: у строителей есть и ордер ОАТИ, и разрешение Москомнаследия. Оригинала ордера, как это положено, в субботу на стройплощадке не было, но представитель ОАТИ не счел это достаточным основанием для остановки работ. Генеральный директор ООО «ГарантСтрой», являющегося техническим заказчиком по объекту, Андрей Малыгин сообщил вашему корреспонденту, что на улице Бахрушина должен быть построен гостиничный комплекс переменной этажности (от 2 до 8 этажей); работы по сносу, подчеркнул Андрей Малыгин, идут абсолютно законно, на основании оформленных в установленном порядке разрешительных документов.

В Кадашах такими документами застройщик тоже поначалу козырял. А потом столичная прокуратура разобралась в ситуации, и действие ордера на снос было приостановлено.

По поводу сноса на улице Бахрушина в прокуратуру в последние две недели направлено уже четыре заявления – два от депутатов Госдумы и Мосгордумы, два от представителей «Архнадзора». Защитники усадьбы надеялись, что в начале этой недели прокуратура вынесет вердикт о законности сноса. Весьма вероятно, о том же думал и застройщик – и поспешил уничтожить предмет разбирательства до его окончания.

Закон говорит, что в охранных зонах памятников архитектуры ничего нового строить нельзя, а можно только регенерировать, т.е. восстанавливать, утраченные когда-то элементы исторических ансамблей. Но если инвесторам и городским властям очень хочется, то у них выходит, что можно – и строить, и сносить.

Что с того, что объединенная охранная зона № 93, утвержденная правительством Москвы в 1997 году, включала всю территорию усадьбы Алексеевых? Всего четыре фокуса. Раз – в феврале 2007 года возглавляемая первым вице-мэром Владимиром Ресиным комиссия «по сохранению» зданий в исторических районах Москвы выносит решение о сносе пяти строений усадьбы Алексеевых. Два – в мае 2007-го правительство Москвы корректирует границы охранной зоны № 93, урезая ее примерно вчетверо (но в ее пределах остаются три здания, выходящие на улицу Бахрушина). Мотивировка изложена откровенно: «в целях обеспечения реализации инвестиционного договора”. Три – в июне 2007 года Москомнаследие согласует снос усадьбы с условием воссоздания углового дома. И наконец, четыре – в декабре 2008 года выходит распоряжение правительства Москвы “О проектировании и строительстве гостиничного комплекса по адресу: ул. Бахрушина, вл. 11” (№ 2847-рп): “Разрешить обществу с ограниченной ответственностью “Экобытсервис” осуществить в 2008-2011 гг. строительство гостиничного комплекса в рамках применения специальных мер, направленных на сохранение и регенерацию историко-градостроительной среды… на месте сноса существующих зданий по адресу: ул.Бахрушина, д.11, стр.1, 2, д.11/48, стр.1, 2, 4”.

Охранные зоны урезают ради инвестконтрактов, историко-градостроительную среду сохраняют методом ее сноса – не иначе как распоряжения о памятниках на Тверской, 13 пишут, заглядывая то ли в Салтыкова-Щедрина, то ли в Оруэлла…

Накануне сноса на улице Бахрушина Оруэлла воплощали в жизнь рабочие, снимавшие со здания образцы лепнины. Подлинную лепнину снимали с подлинного старинного здания, чтобы сделать с нее слепок – и потом повесить копию на новодельный фасад. Замечательная чугунная лестница середины XIX века, обнаруженная архнадзоровцами и независимыми экспертами-реставраторами (акт о том был направлен в Москомнаследие) во время визита в дом 2 июля, в субботу была обнаружена в виде обломков среди руин – несмотря на многочисленные обещания ее демонтировать и сохранить…

Защитники старой Москвы пытались предотвратить снос усадьбы. В 2009 году два координатора “Архнадзора” предложили признать памятником архитектуры главный дом 1817 года, сохранявший многие ценные элементы отделки фасадов и интерьеров. Эксперты Москомнаследия отказали, даже не пригласив заявителей на обсуждение. Сейчас в Москомнаследие поданы заявки о постановке на охрану остальных усадебных строений. Заявки приняты в “одно окно”, им присвоены входящие номера – а закон требует останавливать работы, угрожающие существованию “объектов, обладающих признаками объекта культурного наследия”, до принятия решения об их статусе. “Архнадзор” призывал Москомнаследие это сделать, слал председателю комитета Валерию Шевчуку факсы с пометкой “срочно”. В ответ – молчание. Разве что Владимир Сафронов, начальник Управления Москомнаследия по контролю за градостроительной деятельностью на исторических территориях и в охранных зонах, сообщил вашему корреспонденту по телефону, что у него «нет оснований для вмешательства – по этому объекту у нас все согласовано», а разрешения на снос после решения комиссии Ресина комитет не мог не выдать.

Информационный щит на стройплощадке появился только вечером 22 июля, хотя работы по сносу усадьбы шли уже больше недели. Из него можно почерпнуть информацию о проектировщиках нового гостиничного комплекса – ООО “АКБ 719″, руководитель проекта - Владимир Колосницын (начальник одной из мастерских «Моспроекта-2», непрошеный «соавтор» академика Щусева по гостинице «Москва» и автор нового «Военторга» на месте снесенного в 2003-м).  Однако изображения нового здания на щите нет. Не потому ли, что, насколько можно судить по проектному буклету, продемонстрированному застройщиками в начале июля представителям «Архнадзора», проект не имеет, вопреки «версии прикрытия» о ренегерации, ничего общего ни с историческим обликом, ни с планировкой, ни с плотностью застройки старинной усадьбы. К угловой части нового комплекса на проектных эскизах прилеплено, как фиговый листок, воспроизведение фасадов дома 1817 года.

И не спрашивайте, как можно это называть законным сохранением или регенерацией в охранной зоне. Вспомните, что сказал Остап Бендер недоверчивому контролеру про Кису Воробьянинова: «Типичный мальчик. Кто скажет, что это девочка, пусть первый бросит в меня камень».

PS: мнение Алексея Александрова, префекта Центрального округа Москвы:

- Этот дом не является памятником. Представители “Архнадзора” пытаются заработать очки на ситуации вокруг сноса здания. Это чистый пиар. Группа хулиганов со стройплощадки была удалена.

Мнение редакции “Ведомостей”:

- Эти «хулиганы» — немногие из москвичей, еще не махнувшие рукой на свой город, прекрасно понимающие, что силы не равны. Деградация исторической среды — не просто свидетельство жадности застройщиков и чиновников. Это показатель уровня коррупции. А значит, разрушение зданий, имеющих историческую ценность, есть не только индикатор падения уровня культуры, но и свидетельство морального разложения государства.

Фотографии: http://drugoi.livejournal.com/3307263.html, http://zyalt.livejournal.com/277016.html, http://alex-i1.livejournal.com/63224.html

Рустам Рахматуллин

Опубликовано в “Известиях”

За последнее время Москомнаследие отказалось принять у общественников несколько “заявлений об обнаружении объектов наследия” (так в законе). Дело в том, что в декабре минувшего года правительство Москвы приняло новую редакцию постановления 510 о городском реестре недвижимого культурного наследия. Новым стал пункт 6.4,гласящий, что объекты, которым Москомнаследие уже отказывало в первичном учете, не подлежат повторному рассмотрению.
Адреса Тропинина, Одоевского, Сухово-Кобылина остаются без защиты.

Новая редакция постановления не соответствует закону об охране наследия, поскольку выявление памятников – это всегда открытие новых обстоятельств: непримечательный внешне дом может оказаться палатами XVII века или жильем великого поэта.

Место преступления: дом Гудовича

В Брюсовом переулке, 21 стоит пышный дом с дворянским гербом на угловой полуротонде. Когда-то полуротонда выходила на угол Тверской улицы, но в 1941 году дом переехал в переулок. Едва ли сталинским реконструкторам был дорог памятник; интересно было опробовать инженерное решение – переместить здание вверх по рельефу, причем вместе с подвалами. Так или иначе, дом графа Гудовича сохранился.

Иван Васильевич Гудович был губернатором Москвы накануне войны 1812 года. Завоеватель Анапы, Дербента, Баку и Хаджибея (Одессы), он поселился по соседству с казенной губернаторской резиденцией – нынешней мэрией, в богатом доме XVIII века. Сорок лет спустя сын Гудовича сдал часть дома Александру Сухово-Кобылину. Будущий драматург поселил здесь свою возлюбленную – Луизу Симон-Деманш. Обвинение Кобылина в убийстве Луизы – одна из самых трагических любовных историй Москвы эпохи романтизма. После того как тринадцать лет назад столичное правительство уничтожило собственный дом писателя на Страстном бульваре, 9, дом Гудовича остался главным кобылинским мемориалом. Полиция полагала, что убийство произошло на Страстном, пока четверо слуг Луизы не признались в преступлении. Мотивом они назвали жестокость барыни, а местом убийства – дом Гудовича. Дело не разгадано до сих пор. Герб с девизом “In Deo spes mea” (“В Боге надежда моя”) и внешний вид усадебного дома (архитектор Сергей Родионов) относятся к концу XIX века, когда владельцем был малороссийский дворянин и промышленник Андрей Миклашевский.

Как ни удивительно, дом Гудовича не имеет статуса памятника. Полгода назад профессор Кирилл Новосельский направил в Москомнаследие заявку на охрану. Из ответа, пришедшего в июне, следует, что дом уже заявлялся ранее и рассматривался экспертным советом комитета в 2003 году. Решение было отрицательным, а повторное рассмотрение невозможно согласно 510-му постановлению. Интересно, кем и как формулировалась прежняя заявка, кто и что говорил на экспертном совете,чтобы древний графский дом, писательский мемориал не смог стать памятником? Известно лишь, что в старой заявке не фигурировали дворовые служебные строения.Новая заявка создала парадоксальную ситуацию: эти строения признаны заявленными памятниками, а главный дом остается “исторически ценным градоформирующим объектом”, то есть ничем.

ОкноТропинина с видом на Кремль

В 2009 году участник “Архнадзора” Марина Дементьева заявила на охрану другой чудом забытый адрес – дом Василия Тропинина на Ленивке, 3. Знаменитый художник переехал сюда в 1832 году, когда освободилась из крепостной неволи его семья, ипрожил здесь более двадцати лет. Здесь написаны сотни портретов москвичей. В третьем этаже растесано и выделяется размерами одно окно. Считается, что за окном – мастерская Тропинина. Что именно у этого окна с видом на Кремль стоит художник на своем хрестоматийном автопортрете. Вообще, Тропинин часто усаживал персонажей к окну мастерской. Так, на портрете Протасьева за окном видны дом Пашкова и церковь Николы Стрелецкого, а на портрете его жены – Троицкая башня Кремля. Пейзаж этой части Москвы словно оборачивается вокруг дома Тропинина.

Отказ по этой заявке также имеется. И вновь вопрос: как формулировалась и обсуждалась чья-то старая заявка, чтобы дом Тропинина не смог стать памятником?

Тем временем дом расселен и пустует. В отличие от дома Гудовича, занятого Министерством образования и науки, на Ленивке ощущается чей-то инвестиционный интерес.

Охранный статус остается предметом манипуляций, а новая редакция 510-го постановления придумана для облегчения тяжелого труда манипуляторов.

Приложение: Усадьба Одоевского и другие

За последние полгода общественники получили отказы по десятку адресов. Среди них:

– усадебный дом князей Одоевских на Петровке, 26, стр. 5, в котором, по некоторым сведениям, родился последний из рода Одоевских – писатель Владимир Федорович (“Русские ночи”, “Городок в табакерке”). В 1812 году дом был резиденцией наполеоновского маршала Бертье;

– доходный дом графа Орлова-Давыдова с мозаиками знаменитого французского архитектора Эдуарда Ньермана в интерьере магазина – здесь, на Никольской, 12,идет радикальная реконструкция;

– Тверской виадук - выдающийся образец модерна, подлежащий разрушению по проекту Большой Ленинградки (разрушение началось в 2010 году с ограды);

- флигели усадьбы Глебовых (Колымажный переулок, 4, стр. 2 и 2а). Их планируется частично снести по проекту развития Пушкинского музея.

Фотографии: Александр Можаев, BUG31, oldmos.ru

Наталья Самовер

Пожар 15 июля в здании ФГУК «Всероссийский художественный научно-реставрационный центр имени академика И. Э. Грабаря» на ул. Радио, 17, унесший жизни двоих пожарных и грозивший обернуться катастрофой для отечественной культуры, продолжает привлекать внимание Общественного движения «Архнадзор». Представители движения в качестве волонтеров оказывают помощь сотрудникам Центра им. Грабаря в эвакуации имущества и культурных ценностей из пострадавшего здания. Официальной экспертизы о его состоянии нет, однако в прессе уже появились утверждения о том, что здание – памятник архитектуры конструктивизма – не подлежит восстановлению…

Здание по адресу: ул. Радио, 17 было построенное в 1924-26 гг. как производственное помещение для Центрального аэрогидродинамического института (ЦАГИ). Находившаяся там аэродинамическая труба диаметром 6 м на тот момент  была самой большой в мире. Проект был разработан группой зодчих-конструктивистов, в которую входил, в частности, Иван Николаев – автор знаменитого дома-коммуны на улице Орджоникидзе. Здесь размещался один из ведущих мировых научных центров в области конструирования летательных аппаратов и работали крупнейшие советские ученые и конструкторы – Н.Е. Жуковский, С.А. Чаплыгин, С.П. Королев, А.Н. Туполев и другие. В настоящее время бывший цех, где производились аэродинамические испытания, имеет статус выявленного объекта культурного наследия.

Наибольший интерес представляют фасады в стиле конструктивизма, а также элементы оформления интерьера, в том числе торцевая стена со штукатурным декором, повторяющим в увеличенном масштабе гофрированную поверхность дюралевых листов, которые в то время использовались для обшивки самолетов, расположенные на ней декоративные элементы в виде больших кругов, напоминающие о судовых иллюминаторах, и, конечно, большепролетные металлические конструкции покрытия здания.

Проект реставрации, реконструкции и приспособления памятника для размещения главного реставрационного центра страны был разработан и осуществлен реставрационно-строительной компанией ООО «Профреставрация». В здании, представлявшем собой огромный ангар, были сооружена внутренняя двухэтажная вставка. На трех этажах, считая пространство под кровлей, на площади 9 тыс. квадратных метров разместились рабочие помещения, лаборатории и специальные хранилища для культурных ценностей.

Переезд ВХНРЦ им. Грабаря в здание на улице Радио завершился в декабре 2006 г. Ранее отделы центра располагались в церкви Воскресения в Кадашах, в церкви святой великомученицы Екатерины на Всполье и на территории Марфо-Мариинской обители.

Работы по реконструкции, реставрации и приспособлению здания-памятника велись под методическим руководством Комитета по культурному наследию Москвы. Приёмка работ комиссией Москомнаследия состоялась только в июле 2008 года. Между тем, по информации «Архнадзора», здание, в котором размещались рабочие места десятков людей и находились культурные ценности, так и не было в целом принято пожарной инспекцией, т.е. фактически эксплуатировалось при наличии заведомых нарушений норм пожарной безопасности.

С точки зрения приспособленности здания к нуждам размещенной в нем реставрационной организации ситуация также оставляла желать лучшего. Сотрудники жаловались на то, что зимой тонкие стены не удерживают тепло, а летом огромные площади остекления приводят к перегреву рабочих помещений.

Помещение под крышей с открытыми клепаными фермами сложной конструкции использовалось в качестве выставочного зала. Весной 2010 г. там прошла и благополучно завершилась выставка «Небеса ручной работы», на которой были представлены уникальные «небеса» – комплексы подвесных потолочных икон из храмов Кенозерского национального парка, иконы и предметы церковной утвари, отреставрированные в Центре им. Грабаря. К счастью, на момент возгорания выставочный зал был пуст.

15 июля в Москве жара достигла 33 градусов; был побит температурный рекорд для этого дня, продержавшийся 72 года. Пожар вспыхнул в результате нарушения техники безопасности при производстве ремонтных работ на верхнем уровне под кровлей здания. Попытки рабочих справиться с возгоранием при помощи огнетушителей не принесли результата, первая прибывшая на место пожарная машина долгое время не могла приступить к тушению, из-за отсутствия поблизости пожарного гидранта с достаточным давлением. Все это привело к тому, что огонь охватил около 1,5 тыс. метров в верхней части здания. Полностью потушить мощный пожар удалось лишь спустя двадцать часов, причем за это время на здание обрушились (в том числе с вертолетов) сотни тонн воды и пожарной пены. Рабочие помещения почти не были затронуты огнем, за исключением нескольких комнат на втором этаже, пострадавших при обрушении перекрытия, и главными повреждающими факторами для них стали именно вода и пена.

В помещении Центра в это время находилось около 400 музейных предметов (иконы, произведения живописи, графики, декоративно-прикладного искусства, старинные ткани, деревянная скульптура, рукописи и др.) и множество произведений искусства, принадлежавших частным коллекционерам, поступившие на реставрацию и экспертизу. Там же находились представляющие большую ценность собрания самого Центра им. Грабаря, в том числе фототека, образцы холстов и другие научные коллекции, а также специальное оборудование для реставрации.

Сотрудники Центра – несколько десятков человек – покинули свои рабочие места по тревоге, рассчитывая вскоре вернуться, однако им пришлось несколько часов провести за линией оцепления, бессильно наблюдая за происходящим. Эвакуация культурных ценностей из горящего здания началась лишь тогда, когда оно уже было насквозь промочено. Так, сотрудницей Отдела реставрации средневековых книг и документов на бумажной основе Наталией Львовной Петровой было спасено из заливаемого водой помещения Спасское Евангелие XIII века из Ярославского музея-заповедника – одна из наиболее древних и знаменитых древнерусских рукописей, украшенных миниатюрами. К счастью, конструкция бункера-депозитария позволила сохранить невредимыми находившиеся в нем предметы, в том числе икону Богоматери Одигитрии XIII столетия из Псковского государственного музея-заповедника, находящуюся на реставрации с 1968 года, и икону XVI в. Богоматери Корсунской из новгородского Софийского собора в окладе, относящемся к XI – XII вв., которая поступила на реставрацию в 2005 году. По сведениям, которыми мы располагаем, пострадали лишь произведения, в момент пожара находившиеся непосредственно в работе реставраторов и оставленные на столах. По имеющейся сегодня информации, полностью или частично уничтожены и повреждены ряд живописных произведений и вещей, находившихся на реставрации в секторе тканей.

На момент создания этого текста представители Москомнаследия в здании не появлялись, официальных заявлений о его состоянии не делалось.

17 июля координатор «Архнадзора» инженер-строитель Сергей Башиянц с согласия администрации ВХНРЦ им. Грабаря осмотрел поврежденный огнем памятник, оценил причины и последствия пожара и возможные пути реставрации здания.

Визуальный осмотр выявил грубые нарушения противопожарных норм, в том числе отсутствие в здании системы автоматического пожаротушения, отсутствие огнезащиты металлических несущих конструктивных элементов, применение в качестве утеплителя кровли горючего материала, отсутствие противопожарных перегородок и перекрытий в составе внутренней вставки.

Металлическим трехшарнирным аркам перекрытия, созданным в 1920-х гг., нанесен большой ущерб, они деформированы и частично обрушились, однако две из них все же уцелели и могут послужить образцом для воссоздания остальных.

По заключению эксперта «Архнадзора», после завершения следствия необходимо провести комплексное техническое обследование несущих и ограждающих конструкций, включая испытания металлических элементов, стальные конструкции, не поврежденные пожаром, досконально обмерить, кровлю и поврежденное перекрытие второго этажа удалить, после чего восстановить в новых конструкциях, идентичных старым, все удаленные и поврежденные огнем элементы.

Таким образом, мы констатируем, что выявленный объект культурного наследия, памятник архитектуры конструктивизма по адресу: ул. Радио, 17 безусловно подлежит восстановлению в режиме научной реставрации.

Вопрос о целесообразности возвращения мастерских им. Грабаря в данное здание, на наш взгляд, подлежит обсуждению.

Вывод наш в целом печален. Страшная история пожара в пермском клубе «Хромая лошадь» 5 декабря 2009 г., где более 150 человек заплатили жизнями за грубейшие нарушения правил пожарной безопасности при реконструкции помещения, беспечность при эксплуатации и преступную халатность пожарной инспекции, могла повториться в Москве, только жертвами помимо двоих погибших пожарных могли стать уникальные и бесценные объекты культурного наследия России, потеря которых столь же безвозвратна, как потеря человеческих жизней. Люди и памятники равно беззащитны как в Перми, так и в Москве и по всей стране. Огонь, вода, смерть и разрушение – а если спасение, то чудом, и чаще не благодаря, а вопреки.

Сейчас сотрудники Центра им. Грабаря проявляют настоящий героизм, спасая культурные ценности из поврежденного здания, залитого водой и ядовито пахнущей пеной. Людям, посвятившим себя служению в сфере, о благополучии которой государство всегда думало в последнюю очередь, к героизму не привыкать, но стыдно и горько видеть это всем тем, кто понимает, что жизнь и культура – две главные, непреложные ценности человеческой цивилизации.

Фотографии Натальи Самовер, Кирилла Самурского

UPD: По уточненной информации, спасительницей уникальной рукописи XIII в. – Спасского Евангелия оказалась Евгения Николаевна Осипова. Честь и слава ее мужеству и верности долгу. Равно как и всем сотрудникам ВХНРЦ им. И.Э. Грабаря, которые во время пожара и после него сделали все, что было в их силах, чтобы пожар не преватился в крупнейшую культурную катастрофу России.
Некоторые подробности спасения см. в журнале
http://sunders.livejournal.com/42960.html#cutid1
http://sunders.livejournal.com/43191.html

Спасибо волонтерам “Архнадзора”, помогавшим реставраторам в эвакуации имущества Центра и произведений искусства. Культурные ценности находятся в безопасности, и это главное. Ради этого работал и будет работать Центр им. Грабаря, и ради этого создано и живет наше движение.

Сегодня столица простилась с легендарным журналистом, старым москвичом, уроженцем Петровки Валерием Джемсовичем Дранниковым. Выражаем соболезнования родным, друзьям и коллегам Дракона. Публикуем его краеведческий очерк о Цветном бульваре, написанный в 2002 году для журнала “Большой город”.

И где же мой Цветной бульвар? А нет Цветного бульвара. Уничтожен, разгромлен, перекопан, как безродное неудобье. Песчаная пустошь вместо изумрудной травы протянулась от здания цирка до самой Самотеки. Ни тополей, ни кустиков, ни клумбы.
- Что вы сделали с бульваром? – в отчаянии кричу я седому человеку, который стоит в окружении каскатых рабочих, и я только и слышу его громкие и резкие команды: срыть, спилить, чтоб завтра корчевать все под корень.
- Что вы сделали с моими воспоминаниями?

Воспоминание детства. Солнце, жаркое майское солнце, терпкий запах свежеуложенного асфальта в Рахмановском переулке и ярким одуванчиком желтое креп-жоржетовое платье мамы. Легкое, как воспоминание. По Рахмановскому вниз, на Неглинку, через Трубную площадь мы идем с мамой на Центральный рынок. По Трубной, жутко громыхая огромными стеклами окон, ходит «Аннушка». Мою маму тоже зовут Аннушка, и долгое время я был убежден, что трамвай назван в ее честь, и жутко этим гордился. За трамвайными путями начинался Цветной бульвар. Широченный и нескончаемый, он тянулся до самой Самотеки, и даже в жару солнце путалось в густой листве могучих тополей. Цветной бульвар дышал прохладой. «Почему Цветной, а не Прохладный?» – спрашивал я маму, и она смеялась.
Мы ходили на рынок раз в неделю, по воскресеньям. И почему-то всегда на Цветном встречали маленького человечка с собачкой. В соломенной шляпе и синем костюме. Я знал, что костюм назывался «бостоновый», потому что у отца был такой же, сшитый пленным немцем. И как-то мама сказала, что это Карандаш и Клякса. А я, конечно, маме не поверил. Потому что видел знаменитого клоуна в цирке, и если черная и злобная собачка еще могла тянуть на Кляксу, то этот грустный человечек никак не мог быть Карандашом. Где же тогда его усики, где его черный колпак и огромные ботинки? И почему же я не писаюсь от смеха, как это было в цирке как-то раз.

Однажды я даже расхрабрился и подошел к грустно¬му человечку.
- Дяденька, вы и вправду Карандаш?
А дяденька вытащил здоровенный платок и стер мне сопли.
- Вот видишь, я – ластик.

Воспоминание юности. Шесть часов утра 13 апреля 1961 года. На Цветном бульваре ни души. Москва спит, утомленная грандиозным событием минувшего дня – человеком в космосе. Наш, советский, Юрий Гагарин. Спит она и даже не догадывается, что это я, молодой сотрудник газеты «Литература и жизнь» {в просторечье «Лижи»), два часа назад пил водку с отцом Гагарина и старый шабашник, качаясь на колченогой табуретке, все допытывался у меня: что же такого натворил его Юрка? Еще накануне утром я не помышлял об этой встрече, но ведь бывают чудеса. Подруга двоюродной сестрой Гагарина. Бойкая баба прорвалась на Шаболовку, перепутала Юру с братом Валькой и от души в прямом эфире поздравила его с подвигом. Потом выбила начальственный «ЗИС-110» и. подхватив знакомого журналиста, понеслась в Гжатск. Там, в деревянной родовой избе героя, я и встретил первую космическую ночь человечества.

Алексей Трофимович был симпатичен и хорош. Здорово хорош. Потому что, как объяснил он мне, отмечать начал с полудня.
- Я шабашить собирался, дом ставим за рекой. А у переправы догоняет «газон» и мужик в шляпе спрашивает: «Вы отец великого героя майора Гагарина?». А какой Юрка, к матери, майор и герой, если он старший всего лейтенант. «Да нет, – говорит, – это ваш сын только что преодолел земную… ну, в общем, хренотень какую-то, и поэтому позвольте вас обнять». И полез ко мне целоваться. Что там Юрка натворил, я все-таки не понял, только понял: надо ставить. А в карманах – ноль. Занял я у мужика – хороший человек, секретарь горкома оказался, – заехали в магазин и вот с полудня празднуем. А чего – не понимаю.
- Да в космос Юрку запустили! – вскричала Тонька. – В космос! Неужели не понимаешь? Нет, Трофимыч, хорошо, что я его в ремесленное пристроила. При тебе бы он только и шабашил.
В моем юном организме уже сидело грамм двести пятьдесят, и я с восторгом смотрел на Тоньку, которая вывела брата в космос. А старший брат героя вывел меня во двор, долго смотрел в ночное беззвездное небо, а потом взволнованно спросил:
- Слушай, журналист, а как ты думаешь, он теперь с бабами сможет?
Я верил в нашу страну, нашу науку и нашего Гагарина.
- Сможет, Валя. Обязательно сможет.

И вот сижу я в шесть утра на Цветном бульваре, где высадил меня начальственный «ЗИС-Ш». Здание «Литературки», на шестом этаже которого моя редакция, наглухо закрыто, волнение знобит душу. Я все еще там, в историческом Гжатске. На коленях – блокнот. Я склоняюсь над ним и неровным почерком вывожу название заметки: «Сын Земли».

Воспоминание зрелости. «Если нельзя, но очень хочется, то можно», – захлебывался хохотом Витька Веселовский, отец родной великого клуба «Двенадцать стульев», которые в веселом беспорядке разместились на шестнадцатой полосе «Литературной газеты». «То можно! Марик, ты – гений!» – кричал Витька постоянному автору и любимцу стульев Марку Розовскому. Мы шли по Цветному бульвару, Марик скромно тупился, но соглашался. Только что в стеклянной чебуречной напротив цирка, подлинном клубе «Двенадцати стульев», по предложению Розовского, после третьей, был зачат замечательный людовед и душелюб, автор эпохального романа «Бурный поток» Евгений Сазонов. После четвертой наброски первой главы обросли натуралистической плотью, а после пятой вечный циник Ильюшка Суслов сказал: «Ни хера не выйдет. Чак не пропустит». И тогда Марик опрокинул шестую, просто так, без закуси, и произнес свой и людоведа принцип: «Если нельзя, но очень хочется, то можно».

Навстречу нам в предвечерних сумерках, попыхивая вечной сигарой, шагал по песчаной дорожке бульвара главный редактор «Литературной газеты», большой писатель земли русской Чак – Александр Чаковский. Он шел и размышлял о вечном. Он любил делать променад и размышлять. О новой даче в Переделкине, о поездке в капстрану, О Ленинских и Государственных премиях.

- Здравствуйте, Александр Борисович, – поклонился шефу Веселовский. – Только что родился великий писатель.
- Да? Странно. Вы ничего не путаете? Мой день рождения еще не очень скоро.

Что вы сделали с моим бульваром?! Что вы сделали с моими воспоминаниями, гневно кричал я в толпу рабочих.
- Ну не горячитесь, не волнуйтесь вы так, – успокаивал меня Вячеслав Петрович Журавлев, заместитель генерального директора УЖС-1 Главмосстроя. – Никуда ваш бульвар не денется. Новеньким будет, с иголочки. Видите, уже и ограду устанавливаем, дорожки щебнем засыпаем, катками укатываем.

Он внимательно посмотрел на меня.
- Мы, уважаемый, наверное, ровесники будем? Правда, у меня воспоминания не центровые, с Цветным не связанные. Мы ребята рабочие, окраинные, за Калужской заставой росшие. Но в цирк тоже ездили. Как на праздник. И я вам прямо скажу: старые деревья спиливать надо. Никуда не денешься. Опасны они для окружающих. Помните, два года назад тайфун над Москвой пронесся? Так ваши тополя чудом тогда уцелели. Стихия мимо пронеслась. А не дай бог, прошлась бы вдоль бульвара? Тут ваши старики таких бы бед натворили! И людей, и машины могли перекорежить. Даже в тайге плановые вырубки устраивают. Иначе ветераны забьют молодняк, к солнцу не пустят. А от самих проку – ноль. Один сухостой. Нет уж, пожили – и под корень.
Надо, уважаемый, давать дорогу молодым. Диалектика. Вот привезем сюда пятнадцатилетних – клены, липы посадим, лет через пятьдесят так разрастутся, что снова солнцу не продраться. А сейчас кустарник начнем высаживать, газон делать, клумбы засевать. Вы сюда в середине мая приходите, когда фонтан забьет.

- Какой ещё фонтан? Не было на цветном никакого фонтана.
- Не было, а теперь будет. Как раз напротив цирка. Фонтан циркового искусства. Он-то нас и задержал. Мы бы еще в конце апреля бульвар открыли, но начали копать под машинный зал фонтана – бетонную коробку под шесть метров в высоту – и наткнулись на плывун. Мощный такой, семиметровый. И вместо монолитной плиты пришлось восемьдесят семь свай делать. Бурили шурфы, загоняли в них арматуру и заливали все бетоном. На сорок дней задержались. Зато теперь прочно. Думаю, навсегда.
- Кто автор фонтана?
- Угадайте с трех раз. Вот видите, и одного хватило. Правильно, Церетели. Вот смотрите. – Вячеслав Петрович подвел меня к бетонному кругу метров в шесть.
- Здесь будет стоять клоун на колесе и под зонтиком. А из зонтика и будет бить фонтан. Ну как по анекдоту, помните: все в говне, а я весь в белом. Зураб Константинович, правда, хотел сюда слона поставить, но кто-то ему сказал, что один слон – к беде. А ставить стадо из семи – уйдет до чертиков металла. А вот здесь, посреди Цветного, будет гранитная арена, по краям ее – красивые скамейки, а в середине – еще три клоуна бронзовых. Они уже готовы. И будете вы бродить снова по Цветному бульвару, удивляться этой красоте и думать: цирк, да и только.

И знаете, я почти что успокоился. Бог с ними, с моими воспоминаниями. Они все равно останутся при мне. А насчет сухостоя Вячеслав Петрович, безусловно, прав.

Фотографии Татьяны Либерман и oldmos.ru

PS: краткая биография Валерия Джемсовича Дранникова в изложении Сергея Александровича Мостовщикова.

Константин Михайлов

Защитить исторический город может только акт политической воли

В очередной старинной московской городской усадьбе 12 июля начат снос «в рамках применения специальных мер, направленных на сохранение и регенерацию историко-градостроительной среды». Так обосновывается в одном из распоряжений правительства Москвы строительство нового гостиничного комплекса на месте целых шести строений усадьбы купца Алексеева в Замоскворечье, на улице Бахрушина, 11.

КАДАШИ НИЧЕМУ НЕ НАУЧИЛИ?

В 2009 году Москомнаследие отклонило заявку двух представителей «Архнадзора» о постановке главного дома этой усадьбы на государственную охрану. А 8 июля 2010 года во дворе усадьбы был замечен строительный кран с известой всем нам – до боли сердечной и до зубовного скрежета – надписью «Сатори». Он разгружал бетонные блоки, что явно свидетельствует о подготовке к сносу (так в Москве обычно огораживают обреченные здания). Вчера со двора доносился стук отбойных молотков.

Тем временем в 1-м Зачатьевском переулке доламывают четырехэтажный дом начала ХХ века, на Мясницкой, 45 раскурочили старинный особняк рубежа XIX-ХХ веков, на углу Малой Грузинской и Большого Тишинского, за фрагментом, уцелевшим от неоклассического дома, собираются рыть котлован. Началось летнее наступление на историческую Москву. В жару инвесторы и девелоперы активизируются, видимо, думают, что защитники в отпусках, на каникулах и в расслаблении. Прошлым летом, напомним, экскаваторы активно исполняли 932-е распоряжение правительства Москвы о сносе более 50 «аварийных» исторических домов. Этим летом все по новой.

Впечатление такое, что недавняя история в Кадашах ничему не научила ни городские власти, ни инвесторов, ни застройщиков. Вновь охранная зона, вновь фиговый листок регенерации, вновь распоряжения правительства Москвы и решения комиссии Ресина о сносе подлинных элементов историко-градостроительной среды, ради сохранения каковой и разработаны положения законодательства об охранных зонах. Под удар попадают и послепожарный классический дом, и неоклассический флигель начала ХХ века, и целая городская усадьба, сохранившаяся почти полностью, что по нынешним временам уже редкость.

Более того, 12 июля «Службой одного окна» Москомнаследия приняты заявления об обнаружении объектов, обладающих признаками объектов культурного наследия по адресам ул. Бахрушина, 11, стр. 1, 2, 3 и ул. Бахрушина, 11/48, стр. 2, вследствие чего, согласно требованиям законодательства, до проведения соответствующей историко-культурной экспертизы, должно быть обеспечено сохранение этих объектов.

Сообщаем всем заинтересованным лицам: Президент РФ, депутаты Государственной думы и Мосгордумы, Прокуратура Москвы и Москомнаследие поставлены в известность. Об их и наших действиях мы сообщим в свое время.

А для начала публикуем открытое письмо мэру г. Москвы Ю.М. Лужкову и председателю Комитета по культурному наследию г. Москвы В.А. Шевчуку о факте разрушения усадьбы Алексеева

и выражаем надежду, что здравый смысл восторжествует, и проекты строительства и сноса в Лужнецкой слободе будут подвергнуты ревизии и пересмотру так же, как и в слободе Кадашевской. Помогать торжеству здравого смысла и законодательства о культурном наследии мы намерены всеми доступными нам законными средствами, как это было недавно продемонстрировано в Кадашах.

И, переходя от частного к общему, предлагаем вниманию публики составленный нами ПАКТ О НЕРАЗРУШЕНИИ исторической Москвы.

Совершенно ясно, что остановить конкретного девелопера, напрягая все силы защитников исторического города, возможно, как это было в Кадашах в начале июня 2010 года.

Совершенно ясно, что остановить вал московского вандализма, бегая с одной столичной стройплощадки на другую и хватая экскаваторы за шестеренки, невозможно. Инвесторов и девелоперов, обеспеченных разрешительными распоряжениями и постановлениями правительства Москвы, десятки, если не сотни.

Совершенно ясно, что убеждать городские власти в необходимости соблюдать ими же принятые и подписанные законы, можно долгие годы. И за эти годы погибнут еще десятки и сотни исторических домов и усадеб. Защитить исторический город может только акт политической воли, высказанной гражданским обществом и его структурами и поддержанный вменяемыми органами власти.

Недавно принятый Генплан-2025 в текстовой части предусматривает «отнесение к категории достопримечательных мест (т.е. к объектам культурного наследия – «Архнадзор») исторического центра Москвы в границах Садового кольца, а также фрагментов ценной планрировки и застройки, сохранившихся в границах Камер-Коллежского вала».

На бумаге, имеющей теперь статус городского закона, высказано намерение (причем «на первую очередь») придать статус памятника всему историческому городу Москве.
На деле продолжается истребление подлинных фрагментов, составляющих этого памятника.

Как известно, Москва в ХХ веке стала единственной из крупных мировых столиц, подвергнутых столь массированному разрушению собственными властями и гражданами. К 1941 году было разрушено около 50% архитектурно-исторического наследия, существовавшего в 1917-м. В дальнейшем в советские годы было снесено еще не менее 3000 исторических домов, особняков и усадеб. С 1991 года погибло еще около 1000 подлинных исторических зданий.

Продолжение этой градоразрушительной политики в дальнейшем станет полным и сознательным истреблением исторической Москвы ради удовлетворения экономических интересов инвесторов и девелоперов, творческих амбиций архитекторов и тщеславных помыслов администраторов.

Грани-ТВ: Гражданский рейд в Замоскворечье

Во имя сохранения исторической Москвы Общественное движение «Архнадзор» предлагает всем политическим и общественным силам доброй воли – гражданам, органам государственной власти, политическим партиям, общественным организациям и объединениям, профессиональным сообществам, экспертным объединениям, творческим союзам – поддержать нижеследующий

ПАКТ О НЕРАЗРУШЕНИИ СТАРОЙ МОСКВЫ

1. Сохранившиеся в пределах границ исторической Москвы – Камер-Коллежских валов:

- объекты капитального строительства, здания и сооружения, построенные до 1955 года включительно;

- исторически сложившиеся природные территории, скверы, городские и усадебные сады, бульвары;

- элементы исторической планировки, очертания и трассировка улиц, площвдей, переулков, проездов, расположение, границы и очертания земельных участков, внутриквартальных пространств и дворов –

являются ценными и неотъемлемыми элементами комплексного объекта культурного наследия «Старая Москва», подлежащими сохранению.

2. В отношении объектов капитального строительства – элементов комплексного объекта культурного наследия «Старая Москва» – запрещается снос, разборка, реконструкция, изменение внешнего вида фасадов и интерьеров (за исключением научной реставрации и реставрационного воссоздания ранее утраченных элементов архитектурных ансамблей или элементов архитектурной декорации и исторической планировки, с соблюдением порядка согласований и административных процедур, действующих в отношении объектов культурного наследия).

3. Градостроительные, архитектурные и прочие проекты, предусматривающие уничтожение, искажение внешнего облика и градообразующей роли элементов комплексного объекта культурного наследия «Старая Москва» не разрабатываются, не принимаются к рассмотрению органами государственной власти и экспертным сообществом и не реализуются.

Общественное движение «Архнадзор»

14 июля 2010 года

Фотографии Н.Самовер, Л.Варламова, А.Можаева.

Наталья Самовер

Лучше поздно, чем никогда. 6 июня мы, Общественное движение «Архнадзор» в сотрудничестве с музеем «Кадашевская слобода», в четвертый уже раз провели День открытых дверей в храме Воскресения Христова в Кадашах, но дописать мирный отчет об этом мирном мероприятии удалось лишь спустя месяц. Через несколько часов после того, как гости разошлись из Кадашей, ситуация резко обострилась – строители перешли в наступление. За вечером последовала ночь – уже знаменитая ночь на 7 июня, когда безоружные москвичи встали на пути тяжелой техники, пытавшейся прорваться на стройплощадку, а за ночью – утро, когда события в Кадашах стали городской новостью номер один. И еще много дней последовало за этим, и мы писали и публиковали многое, но помня, что за нами должок. Долг надо отдавать, в особенности, когда это долг благодарности.

Говорят: «Город должен развиваться». Говорят: «Изменение облика – нормальный процесс». Говорят… Но есть же в Москве что-то такое, стабильность чего никто не отрицает? Почва – вот штука стабильная. Грунт. Мать-сыра земля, которая на территории человеческих поселений оборачивается культурным слоем, а в нем как деревья укоренены те, кто имеет корни. Оттуда, из темной, молчаливой глубины, поднимаются соки, которыми питаются могучие дубы и гибкие березы, элегантные липы и простецкие тополя, чтобы шуметь кронами на ветрах и стоять прямо, и не ломаться, и тянуться всегда только в одном направлении – к солнцу, к свету.

Очередной День открытых дверей в храме Воскресения в Кадашах получил название Дня кадашевской археологии, хотя, вообще-то – что такое для кадашевской археологии один день? Она меряет свое бытие веками. Низкое, болотистое место в Заречье, против Боровицкого холма было заселено задолго до того, как великий князь Иван III в 1504 г. духовной грамотой завещал старшему сыну Василию село Кадашово вместе «с своею отчиною, великими княжствы». «А даю ему город Москву с волостьми, и с путми, и с станы, и с селы, и с дворы с городскими со всеми, и с слободами, и с тамгою, и с пудом, и с померным, и с торги, и с лавками, и с дворы с гостиными, и со всеми пошлинами», – дотошно перечислял великий князь, не забывая ни про сады свои, ни про медоносные угодья, ни про податных своих крестьян – числяков и ординцев, ни про дальние и ближние города и волости, ни про подмосковные села. В этой описи богатого имения государя Московского село Кадашево впервые вышло на арену истории под своим именем.

А еще раньше, в 1498 году князь Иван Юрьевич Патрикеев – славный воевода, первый среди московских бояр, не просто вельможа, а родич, двоюродный брат великого князя Ивана Васильевича, внес в перечень своих владений некие безымянные «места за рекой за лугом у Воскресения об улицу». Считается, что речь шла о церкви Воскресения, «что на грязех» – предшественнице нынешнего храма, тогда еще деревянной. А уже в 1499 году род Патрикеевых постигла злая опала, в результате которой село Кадашево, вероятно, и отошло великому князю. Сам Иван Юрьевич с сыновьями Василием и Иваном, едва избежав казни, был пострижен в монахи. Князь Василий Иванович Патрикеев (в монашестве Вассиан) позднее вошел в историю русской церкви как один из идеологов нестяжательства, духовный учитель и публицист.

Тогда же, вероятно, в конце XV или начале XVI века, в кадашевскую землю опустили богатого и знатного покойника. Кто это был, мы не знаем, но о богатстве его и знатности рассказала удивительная находка, случайно сделанная в наши дни на территории храма Воскресения Христова. Каменный саркофаг, искусно высеченный из единого куска известняка, антропоморфный, то есть по форме напоминающий спеленутое саваном человеческое тело, в те времена стоил целое состояние. В таких саркофагах в Кремле поколись останки великих князей и княгинь и митрополитов Московских. Позволить себе столь роскошное погребение могла только семья, принадлежавшая к элите государства. Тем необычнее выбор места для захоронения усопшего – не в крупном монастыре, в богатом семейном некрополе, а возле сельского храма.

Куски саркофага, раздавленного тяжестью грунта, собраны руками специалистов, и вот уже перед нами едва различимая надпись на крышке. Ее еще предстоит прочитать. История уже говорит с нами, осталось сделать усилие, чтобы услышать и разобрать ее речь.

Раскопки земли – это всегда раскопки культуры. Прикосновение к находке, впервые за двести, триста, четыреста лет увидевшей дневной свет, подобно прикосновению к живому сердцу спасительной руки, спасительного скальпеля хирурга. Возвращение к жизни чего-то, казалось, навсегда поглощенного небытием, – самое большое потрясение, которое дано пережить человеку.

В городе, руководители которого простодушно гордятся самым молодым в мире культурным наследием вроде фальшивого Царицынского дворца и неустанно преумножают количество муляжей, жители стремятся прикоснуться к подлинности, к почве, с которой слито у каждого настоящего москвича чувство Родины.

Казенная фраза «Объект культурного наследия федерального значения «Территория культурного слоя Кадашевской слободы» мало что говорит людям, привыкшим видеть землю только в ковше экскаватора. Но на День открытых дверей в Кадашах собрались умеющие и желающие слушать и слышать. Вы, наши гости, наши друзья – живой культурный слой Москвы. Для вас – как обычно, лекция, а затем экскурсия по археологической экспозиции музея «Кадашевская слобода» и в подземную крипту к саркофагу и традиционный для Дней открытых дверей осмотр храма. Экспонаты музея – обломки древних надгробных плит с резьбой, каменные ядра, оставшиесе от дней освобождения Москвы от польских интервентов, множество керамики (в том числе фигурные сосуды), изразцы, предметы быта, монеты XVI – XIX вв. Крипта – хранилище останков древних москвичей, обнаруженных около храма или переданных Кадашевскому музею археологами. В частности, здесь покоятся кости из некрополя Моисеевского монастыря и захоронения первых московских христиан XII века, обнаруженные при раскопках Манежа.

Смотрите. Запоминайте. Делайте выводы.

Культурный слой хрупок, но не беззащитен.

Здесь, в Кадашах, так бывает – земля отдает свои сокровища кому пожелает и когда пожелает. Белокаменная ступенька, десятилетиями служившая для входа в подвал, оборачивается могильной плитой XVII столетия. Драгоценная находка бережно перенесена в музей. И тут же – на контрасте – страшные кадры любительского фильма, снятого в 1995 году. Ковш экскаватора, вгрызаясь в землю, поднимает на свет божий осколки керамики и резной белый камень, и кости погребенных в незапамятные времена москвичей. Как будто древние жители города встают из могил, чтобы остановить разрушение. Тогда экскаватор ретировался, как ретировался он и в 2010-м, когда москвичи нынешние собрались, чтобы закрыть собой историческое окружение храма Воскресения.

В Кадашах снова ждут археологов. Пришло время новых находок, новых открытий.

Но почва Москвы – не только культурный слой. Те простые, непритязательные исторические здания, за спасение которых самоотверженно бьются москвичи в Кадашах, это тоже почва. Опора и плодородный грунт города. Из этой почвы на радость нам произрос златоглавый цветок Воскресенской церкви. Без нее он увянет, без нее увянет Москва. Увянет, если мы это позволим, но мы не склонны позволять.

Остаётся добавить, что 30 мая активисты “Архнадзора” провели археологический субботник, разбирая отвалы потревоженного строителями культурного слоя Кадашевской слободы, а 1 июля постоянный автор “Архнадзора” Максим Перевитский прочитал блестящую лекцию об археологических культурах московского края. С циклом его статей “Люди наших холмов” можно ознакомиться ЗДЕСЬ.

Также выражаем благодарность специалисту по белому камню, сотруднику Государственного научно-исследовательского института реставрации Александру Михееву, познакомившему гостей Дня открытых дверей со своей работой.

И, конечно, как всегда – Музею «Кадашевская слобода» и его сотрудницам – хранительницам живой московской памяти.

Фотографии Натальи Самовер и Александра Бурого.

Александр Можаев

Вторая, ещё более зрелищная часть фотосравнений, ставших основой выставки “Бремя перемен”. Если в первой части мы изучали так называемые новоделы, возводимые “в целях сохранения исторической среды”, то здесь рассмотрим примеры более глобальной трансформации городских ландшафтов. Начнём опять же с Кадашевской набережной. Именно отсюда в 1993 году стартовала новая волна больших градостроительных погромов.

Кадашевская набережная.

Двухэтажные дома 18-19 вв., (№№ 16-20), отмеченные табличками «Охраняется государством», были снесены по личному распоряжению мэра накануне торжественного открытия реконструированной Третьяковки. На их месте появилось трёхэтажное офисное здание (архитектор Михаил Леонов), полностью перекрывшее вид на Кадашевскую церковь от Болотной площади.

***

Большая Ордынка.

Большая Ордынка была последней улицей Москвы, в полной мере сохранявшей визуальное раскрытие на Кремль, некогда присущее всем радиальным улицам центра. При движении к Балчугу открывалась великолепная развёртка вертикалей Красной площади, от Василия Блаженного до Спасской башни.

В конце 1990-х по оси улицы развернулось строительство офисного центра «Царёв сад» (проект архитектора Алексея Воронцова). Вся историческая застройка 19 века у Москворецкого моста снесена, выстроенная первая очередь комплекса полностью скрыла Кремль от Ордынки. Вследствие смены инвестора по причинам криминального характера, объект заморожен с 2001 года. Недавно в прессе появилась информация о грядущем возобновлении строительства.

***

Балчуг.

Эта древняя улица, противолежащая Васильевскому спуску, претерпела наиболее радикальные изменения архитектурного облика. Преображение началось в 1991 году, когда архитектор Владимир Колосницын надстроил здание гостиницы «Балчуг» огромной горбатой мансардой, задавшей новый масштаб району, прежде в основном сохранявшему высотные отметки 19 века. К середине 2000-х нетронутыми остались лишь два небольших дома, вокруг них вырос целый комплекс гигантских и бесформенных новостроек.
Поразительно, что один из самых важных в градостроительном плане участков города оказался застроен домами вызывающе низкого архитектурного качества.

***

Балчуг с Васильевского спуска.

Фотография 1980-х свидетельствует о том, что прежде общую высотную линию домов на ответственном участке Раушской и Софийской набережных нарушали лишь отдельные надстройки советского времени. Мансарды Балчуга не только добили визуальную связь Васильевского спуска и Замоскворечья. Они фактически стали частью ансамбля Красной площади, вместе с башней Краснохолмской гостиницы образующие кулису для храма Василия Блаженного.

***

Набережные Водоотводного канала.

Вся историческая застройка участка на северном берегу канала снесена. В ряд выстроились невероятные новостройки Балчуга: Царёв сад (проект Алексея Воронцова), Центробанк (проект Алексея Воронцова и Владимира Колосницына) и административное здание архитектора Михаила Посохина, две последние зажали в тиски великолепную церковь Георгия в Ендове. Освоение угодий продолжается: к 2009 году зачищена большая часть Садовнической набережной.

***

Якиманская набережная.

Квартал двухэтажных домов первой половины 19 века снесён в середине 1990-х. Недавно на его месте выстроен комплекс зданий, завязанных со второй очередью пешеходного Патриаршего моста, рассекшего Остров и полностью изменившего ландшафт этой местности. Концепция преобразований разработана Моспроектом-2 имени Михаила Посохина. Согласно одному из вариантов – в дальнейших планах строительство многоэтажной башни позади углового «предмостного» корпуса.

***

Пречистенская набережная.

С Крымского моста ещё недавно открывалась широкая панорама Остожья, над кварталами старых домов поднимались шатры Кремлёвских башен и купола воссозданного храма Христа.
Элитные новостройки «золотой мили» полностью изменили исторический ландшафт этой местности. На фото участок между Турчаниновым и Хилковым переулками, строительство жилого дома по проекту архитектора Владимира Колосницына.

***

Бутиковский переулок.

До конца 1990-х переулки Зачатьевской слободы представляли собой уникальный пример исторической среды 19 века, практически не потревоженный стройками советской эпохи. Не случайно, ещё в 1970-е годы Остожье было включено в число Заповедных зон Москвы. Впрочем, юридически эти красивые слова ничего не значили – в законе не были прописаны ограничения, налагаемые на реконструкцию этих территорий.

В следствие этого, строительная лихорадка 1990-х почти полностью смела историческое окружение Зачатьевского монастыря. В некоторых переулках (например, в Молочном) не сохранилось ни одного подлинного старого здания. Заповедное Остожье стало «Золотой милей столичной недвижимости».

***

Арбатская площадь.

Разрушение исторического ансамбля Арбатской площади началось ещё в 1930-е. Выразительным финальным аккордом стал снос домов 19 века в начале Арбата и на углу Малого Афанасьевского переулка и строительство двух могучих многофункциональных комплексов (окончены к 2003 и 2008 году). Здание, обращённое к Афанасьевскому, построено архитектором Павлом Андреевым в 2007 году. Авторство выразительнейшего офиса «Альфа-банка», обращённого ввалившейся угловой частью к ротонде ресторана «Прага» и техническим задником гаражного въезда к самой площади, проследить сложнее. В 2003 году Александр Кузьмин и Владимир Ресин признали его строительство ошибкой, имена ошибшихся архитекторов не назывались.

***

Таганская площадь.

В мае 2008 года Таганский районный суд Москвы удовлетворил иск комитета по культурному наследию Москвы об изъятии у собственника изуродованной усадьбы Колесникова. Однако спустя полтора года невероятное профнастильное корыто по-прежнему украшает одну из центральных площадей столицы. Характерно и то, что дело было возбуждено лишь спустя пару лет после надстройки памятника – уже тогда, когда собственники взялись за возведение самопальной пристройки о пяти этажах.

***

Таганская улица, 17-21.

Один из первых и далеко не худших примеров «творческой реконструкции» исторической среды в 1990-е: частично сохраненные фасады домов 19 века стали ширмой для огромного офисного здания «Парк Тауэрс» (архитектор Сергей Ткаченко, 1995). Критики оправдывали решение «разорванностью старой городской ткани» улицы, а автор проекта говорил о «подчеркивании собственной мысли в исторической ткани города». Процесс только начинался, и ткань старой Таганки с тех пор стала куда более разорванной и переосмысленной…

***

Площадь Тверской заставы.

Под строительство делового центра «Белая площадь» был зачищен целый квартал хорошо сохранявшихся зданий 19 века, занимавший восточную сторону Заставного переулка. Пятнадцатиэтажные башни подавили старообрядческий Никольский храм, одну из самых поэтичных построек неорусского стиля в Москве, прежде бывшую доминантой этой стороны площади.

Многие отмечают яркую индивидуальность новообразованного ансамбля и высокое для Москвы качество строительства. Однако очевидно, что гвоздём программы является именно церковь: новостройки паразитируют на памятнике. Уберите его – будет ли комплекс казаться столь же эффектным? А церковь прекрасно существовала и без стеклобетонного аккомпанемента.
Автор проекта самой красноречивой новостройки исторического центра – архитектор Борис Левянт, ABD architects.

***

Церковь Иоанна Воина.

Одно из наиболее вопиющих вмешательств в охранные зоны города – строительство жилых новостроек в непосредственной близости от знаменитого памятника петровской архитектуры – храма Иоанна Воина на Большой Якиманке. Особенно выразителен «Имперский дом», построенный в 2009 году архитектором Михаилом Беловым. Половина объекта располагается в охранной зоне церкви Иоанна Воина, другая – в так называемой зоне строгого регулирования застройки. Классический вид на церковь с Большой Якиманки безнадёжно погублен. (Подробнее здесь)

***

Швивая горка.

Дивный вид на церковь Никиты за Яузой с Котельнической набережной также утрачен. И дело совсем не в разросшихся деревьях. Если их не станет, мы увидим лишь завершения храма – бровка Швивой горы плотно застроена новыми корпусами Афонского подворья.

***

Малая Дмитровка, 20.

Состоявший на госохране дом 19 века, в 1860-70-х годах принадлежавший поэту Плещееву. В 1999 году мэр Лужков передал участок «Школе телевизионного мастерства под руководством Познера В. В.», инвестор ООО “ПСФ “Крост”. Несмотря на бурные протесты общественности дом был снесён до фасадной стены, а стена включена в объём огромного “бизнес–комплекса класса «А»”, выстроенного по проекту архитектора Андрея Бокова. Общественность ответила Познеру выразительным билбордом, размещенным у Курского вокзала.

***

Крымская площадь.

Яркое произведение советского конструктивизма – школа МОНО, построенная в 1929 году архитектором Фёдоровым. В начале 2000-х в школе обучались дети высокопоставленнейших чиновников государства, вследствие чего здание было отгламурено по проекту архитектора Шахояна.

***

Гостиный Двор.

В 1995 году «под личным контролем мэра» была начата реконструкция Гостиного двора, одной из главных построек московского классицизма. Протесты общественности, указывавшей на то, что реконструктивные работы, изменяющие облик памятника, запрещены законом, были проигнорированы. Результатом стало перекрытие внутреннего двора огромным стеклянным куполом и надстройка южного крыла здания двумя этажами.

Галерея утратила вид на Василия Блаженного, а двор лишился неба и оказался изолированным от городского пространства. То, что могло стать великолепной внутриквартальной площадью, стало площадкой для разнообразных «балов» и съездов. Огромный купол радикально изменил панораму Китай-города, открывающуюся с Москворецкого моста.

Принципиальная разница между двором и атриумом: старый и новый силуэт Гостиного двора, вид с восточной галереи. Авторы проекта – С.Ткаченко, М.Посохин.

***

Малый Ивановский переулок.

Один из самых узнаваемых видов центра Москвы ХХ века – уходящий под гору Ивановский переулок с монастырской стеной, Котельнической высоткой и колокольней церкви Николы в Подкопаеве. На рубеже тысячелетий дом №9 был дважды надстроен рестораном «Ноев ковчег», оба раза самовольно. В результате место церкви в панораме занимает ресторанная мансарда.

***

Климентовский переулок, 4.

По адресу Климентовский переулок, 4, до 2002 года находилась одна из характернейших «рядовых усадеб» купеческого Замоскворечья, состоявшая из полудеревянного главного дома начала 19 века, торгового лабаза и доходного флигеля «кирпичного» стиля. Малоэтажные постройки образовывали яркий контраст с брандмауэрами доходного дома по Новокузнецкой улице.
С благословения «сносной» комиссии ГУОП весь квартал отдан под строительство девятиэтажного жилого дома по проекту Игоря Рослякова (бюро «Курсор-холдинг»). На Интернет-странице бюро отдельно подчёркнуто: «дом расположен в историко-охранной зоне центра и возведен с соблюдением требований Комитета по культурному наследию города Москвы».

***

Земледельческий переулок, 11.

На месте заявленного к госохране неоклассического особняка вырос восьмиквартирный «Клубный Дом на Плющихе», по уверениям риэлторов, «построенный по уникальному архитектурному проекту».

***

Крутицы.

Крутицкая слобода, вплотную прилегавшая к знаменитому ансамблю Крутицкого подворья, – одно из немногих мест, сохранявшее скромную, полудеревенскую среду московской окраины 19 века. В последние годы старые усадьбы постепенно уступают место стандартным офисным центрам.
На фото – новостройка в 4-м Крутицком переулке, архитектор Сергей Ткаченко.

***

Дом Островского на Калужской.

Деревянный особняк, в котором с 1834 по 1841 год проживал «певец Замоскворечья» Александр Островский, стоял в тесном дворе многоэтажного советского дома по адресу Житная, 10. В начале 1990-х брошенный дом несколько раз горел, однако при желании его ещё можно было спасти. В 1995 году руины дома ликвидированы решением комиссии по сносу строений Московского городского управления по охране памятников. Через несколько лет руины дома сменила офисная постройка классического «новорусского» стиля, красноречивый памятник эпохе малиновых пиджаков.

***

Печатников переулок.

Одним из самых замечательных ландшафтов старой Москвы был вид на Петровский монастырь с крутого склона Сретенской горы, обрамленный ступенями сбегающих вниз домов 19 века. Его ликвидация начата строительством многоэтажного офисного здания на углу Трубной улицы (проект архитектора Михаила Леонова). В 2008 году снесён мемориальный дом-скит (№3), судьба сохраняющихся домов 5, 6 и 7 вызывает очень серьёзную тревогу. Тем временем, на Цветном бульваре Capital Group завершает строительство огромного комплекса, “призванного украсить неповторимый уголок старой Москвы”. “Легенда Цветного” изгадила не одну окрестную панораму, но особенно эффектные виды открываются с Рождественки.

***

Рождественский бульвар.

В конце 1990-х над Петровским бульваром вознеслась мансарда офиса МГТС, перекрывшая знаменитый силуэт Высокопетровского монастыря. В 2004 году в начале Рождественского бульвара появился транспарант о строительстве довольно скромного кафе-стекляшки. Стройка продолжается и поныне, за это время вырублены десятки деревьев на склоне бульвара, вырыт гигантский котлован и выстроено глухое бетонное сооружение, уже несколько раз плавно достраивавшееся в сторону Трубной площади. Облысевший бульвар упирается в глухой задник самостройного «культурного центра», по бокам фланкируемого бункерами венткамер.

***

Нижний Кисельный переулок.

Ряд жилых домов 19 века, живописно сбегающих по склону к бывшему руслу Неглинки, в конце 1990-х – середине 2000-х большей частью заменён офисными новостройками. Эти кадры – выразительное свидетельство утраты неповторимой фактуры Старого города, образуемой его рядовой исторической застройкой.

***

Славянская площадь.

И в заключение – пример трансформации традиционного силуэта старого города. Казалось бы, сущие пустяки: исчезли лишь старые печные трубы. Но для дома, занимающего столь важное стратегическое положение (визуальная граница Ивановской горы при движении от Варварки) это большая потеря. Прибавьте стеклопакеты вместо столярки и полированный мрамор вместо срубленных белокаменных карнизов – форма сохранена, но образ живого старомосковского дома утрачен.
«Теперь здесь офис».

Исходные фотографии предоставлены архивом ЦИГИ и Борисом Пастернаком, Дмитрием Борко, Артёмом Задикяном, а также сайтом oldmos.ru.
Современные фото – Александр Иванов и Александр Можаев.

“Бремя перемен”: продолжение осмотра

Рустам Рахматуллин

Опубликовано в “Известиях”

Амбициозный проект строительства 17-этажного Музея современного искусства на месте Дома театрального просвещения, построенного в начале XX века (ул. Зоологическая, 13), входит в рабочую фазу. Недавно концепция архитектора Михаила Хазанова была одобрена начальством, включая министра культуры и мэра Москвы с его Общественным советом. В жертву приносится памятник Серебряного века, любимое детище Василия Поленова.

С 1904 по 1918 год Поленов жил в старинной усадьбе на Садово-Кудринской улице, 7 (сохранилась во дворе). В 1915 году художник приметил по соседству пустующий участок крестьянина Миронова. Покупателем участка выступило Московское общество народных университетов, в котором Поленов руководил Секцией содействия устройству деревенских, фабричных и школьных театров. Строителем Театрального дома был архитектор Осип Шишковский, однако естественно предположить, что эскизное решение принадлежало самому Поленову.

“Заживаясь в Москве до позднего лета, – вспоминала дочь художника, – он по нескольку раз в день, накинув черный баварский плащ, через сады, по прямой тропинке с Кудринской Садовой… бегает к своему излюбленному Театральному дому”. Над прудом речки Кабанихи (ныне верхний пруд новой территории зоопарка – см. этюд Поленова “Вид на Дом театрального просвещения с восточной стороны”) поднялся миниатюрный романтический замок с лестничной башней и стрельчатыми окнами театрального зала. Открытие состоялось 29 декабря 1916 года в присутствии возможных финансистов проекта – Мамонтова и Бахрушина.

Первое революционное десятилетие Театральный дом пережил под именем Центрального дома искусств деревни имени Крупской. В 1928 году мечту Поленова уничтожил пожар (художник умер за год до этого события). Погибли мастерские и библиотека, декорации и реквизит, а здание, вероятно, превратилось в руину. В 1930-е годы, когда участок перешел заводу “Гостеасвет”, выпускавшему осветительное оборудование для театров, часть наружных и внутренних стен выстроили заново. Согласно предварительным результатам исследований, от первоначальной постройки сохранились, по крайней мере, угловая башня на сводчатом основании, фасадная стена первого этажа и сводчатое помещение за ней, под театральным залом.

В 2001 году бывший завод, находившийся на балансе Минкульта, передали Государственному центру современного искусства. Вскоре соседний с поленовским корпус (Зоологическая, 11) был перестроен по проекту Михаила Хазанова. На фестивале “Зодчество-2005″ эта работа получила архитектурного “Оскара” – “Хрустального Дедала”. ГЦСИ – бюджетная организация, однако в проект была заложена инвестиционная составляющая: 17-этажный гостинично-офисный центр. Сначала он проектировался в глубине участка, но в итоге почему-то нарисовался над поленовским домом. Год назад Министерство культуры решило преобразовать ГЦСИ в Музей современного искусства и взять его “на бюджет”. Небоскреб, однако, не исчез из проекта, а стал его главной частью – экспозиционным корпусом.

Параллельно совершались манипуляции с охранным статусом поленовского дома. Он стал выявленным памятником еще в 1993 году. Десять лет спустя, когда ГЦСИ начал свое проектирование, Москомнаследие лишило дом этого статуса “в связи с большим объемом реконструктивного вмешательства и тяжелым техническим состоянием”.

Что такое сам проект? Над трехэтажным поленовским замком нависает 14-этажная искусственная скала, охваченная металлическим каркасом. Скала – слепая бетонная конструкция, перекликающаяся с искусственными скалами соседнего зоопарка. По каркасу, с внешней стороны скалы, вьется серпантин лестницы. Поленовский фасад приблизительно воссоздается по старинной фотографии (проект Шишковского не найден), а все, что за фасадом, включая сохранившуюся сводчатую комнату, уничтожается ради пятиэтажного подземелья. Только лестничную башню обещают сохранить. В качестве реверанса Поленову предполагается устроить в “историческом” уровне детский театр.

На этом можно было закончить, если бы не исключительный талант Михаила Хазанова и его команды. Хазанов не работает в проектных структурах мэрии, не бывал замечен в вандальных решениях. Новое положение, в которое ставит себя Хазанов, – отдельная тема, сейчас о другом. Перед нами не какой-нибудь лже-Военторг, а художественный образ. Скала на замке, перевертыш замка на скале. Скала не вырастает из земли, как ее соседи в зоопарке, а падает с неба. И падает на замок. Не уверен, что в памяти культуры есть прообраз этого образа. Возможно, создается новый архетип. Скала современного искусства (в первоначальном замысле – бизнеса) падает на замок старой культуры. Или старой Москвы. Замка почти не видно, он почти погиб – скала пробила землю за его стеной на пять этажей глубины. Это памятник астрономической катастрофе старой Москвы.

Иллюстрации: Борис Пастернак и архив ЦИГИ, openspace.ru

Последний раз представители “Архнадзора” посещали брошенные на произвол судьбы палаты Гурьевых в самом конце марта этого года. В апреле на объекте сменилась охрана, на заборе была установлена колючая проволока, а Москомнаследия наконец выдало пользователю - ООО «Регион Инвест» – разрешение на проведение первоочередных противоаварийных работ. Спасение гибнущих интерьеров было доверено реставраторам фирмы “АР’СС” . 24 мая координатор “Архнадзора” Константин Михайлов вновь побывал в этом доме в составе официальной выездной комиссии. Представленные ниже фотографии подтверждают: памятник продолжает стремительно разрушаться, и причиной тому не только дожди и отсутствие аварийной кровли…

Константин Михайлов:

- Выездное заседание комиссии на объекте 24 мая гендиректор фирмы “АР’СС” Александр Соловьев начал еще на улице: считайте, что этих интерьеров практически уже нет!

Это могло показаться всего лишь броской фразой, но вид интерьеров просто шокировал: за неполный месяц (с 28 апреля) пребывания реставраторов на объекте убранство внутренних помещений палат Гурьева понесло больший урон, нежели за четыре предшествовавших месяца борьбы с огнем, глыбами льда и массами талой весенней воды. Тут и там на месте больших и небольших фрагментов лепного декора на стенах зияли дыры. В главном парадном зале часть лепного потолка просто обвалилась, и на паркетном полу под нею стояла лужа. Паркет местами вздыбился, местами был разобран. Один из живописных десюдепортов был сбит со стены. Верхняя часть лепной рамы вокруг огромного зеркала в парадном зале также отсутствовала.

Утраты декора, по словам реставраторов “АР’ССа”, были совсем не утратами – их сняли для обмеров и копирования, чтобы потом можно было точно восстановить при реставрации. Ибо в промокшем и сыром виде точности обмеров добиться нельзя. Добавим, что “АР’СС” снимал (а точнее сбивал) лепнину без всякого разрешения Москомнаследия.

Создается впечатление, что реставраторы изначально настроены на замену подлинного декора новодельным. После возражений и недоуменных вопросов реставратора Валентины Федотовой, участвовавшей в комиссии, после ее заявлений о существующих и давно известных методиках обследования и обмеров декора без его демонтажа, представитель Москомнаследия распорядилась снятые фрагменты по возможности вернуть на место. Нам неизвестно, исполнено ли это. О сбитом десюдепорте представители ”АР’ССа” сказали, что застали его в таком виде, когда вышли на объект (ещё раз отметим, что на момент появления в доме “непробиваемой” охраны живопись была цела).

Комиссия подписала акт об аварийном состоянии двух верхних этажей советского времени, необходимости их разборки и устройства после этого временной кровли. С тех пор прошло больше трех недель. С момента пожара уже прошло полгода. Никакие противоаварийные работы в палатах Гурьева так и не начаты. Дожди шли едва ли не каждый день. Предмет охраны памятника так и не дополнен описанием его интерьеров, хотя решение об этом было принято Москомнаследием еще в начале апреля. Не потому ли, что с каждым летним дождичком этот “предмет охраны” растворяется в небытии. И, когда внутри останутся одни голые стены, все действующие лица и исполнители, вероятно, вздохнут с облегчением и примутся осваивать “противоаварийную” смету?

Архитектор-реставратор Валентина Федотова:

- При осмотре была зафиксирована утрата лепных элементов интерьеров, в том числе и в комнатах, не поврежденных протечками при тушении декабрьского пожара.

Представитель фирмы “АР’СС”, которая ведет работы на памятнике, объяснил, что лепные детали были сняты для проведения дальнейших реставрационных работ (как образцы для воссоздания новых слепков). Однако техника снятия образцов говорит о том, что работу выполняли неквалифицированные специалисты (не реставраторы).

Незыблемое правило реставратора – пытаться сохранить существующие подлинные элементы памятника. В данном случае не было необходимости снимать лепные элементы с их мест расположения, особенно в тех помещениях, где стены остаются сухими и сохранности лепного декора ничто не угрожает. Наиболее щадящий для декора способ – снятие слепков на месте, не демонтируя лепные элементы. Существуют технологии, позволяющие делать такие работы, даже если лепнина влажная от протечек (в таких случаях верхний слой лепнины предварительно подсушивается). Если по тем или иным причинам образцы снять все-таки необходимо, то их аккуратно выпиливают вместе с плитой-основанием, чего здесь сделано не было.

То, как подобные работы проведены на данном объекте, свидетельствует о явном нежелании сохранить подлинный лепной декор памятника. Работы по реставрации сохранившихся лепных элементов интерьера всегда более трудоемкие и кропотливые, нежели создание стопроцентно новодельного интерьера, который уже не будет нести исторической и художественной ценности. 

От редакции:

Со дня пожара прошло более пяти месяцев. В апреле Замоскворецкий суд отклонил иск о бездействии органов охраны. Одновременно пресс-служба Москомнаследия обратилась к народу с призывом не верить “инсенуациям”, намекнула на то, что здание, возможно, подожгли лица, “пытающиеся снискать славу и получить лавры защитников”, а также уточнила, что “Москомнаследие – орган, созданный для сохранения наследия”, что подтверждает отчет о работе комитета за 2009 год. Нет сомнений, что аналогичный отчёт за 2010 год также будет рапортом об “успехах по всем направлениям”. Но аварийной кровли на палатах Гурьевых (кстати, также, как и на доме Быкова, и на доме Казакова…) по-прежнему нет. Подпорки для предотвращения обрушений потолочной лепнины не установлены. А дожди все идут и идут.

И ещё: недавнее, послепожарное состояние стенной лепнины зафиксировано в этом ролике (с отметки 3.50). Взгляните, с какой любовью непрофессиональный москвовед Карелин счищает с позднюю краску, открывая  позолоту и тончайший узор гирлянд… Вскоре на объект придут профессионалы, у которых не дрогнет рука пройтись по этим гирляндам топорами.

Фотографии Константина Михайлова.

PS: более подробно мнение “Архнадзора” отражено в письме  К.Михайлова на имя В.Шевчука, отправленном 23 июня 20010 г.