Во дни Кадашевского противостояния защитников заповедной слободы часто попрекали тем, что они “сами не знают, чего хочут”. Жить в руинах, а может в землянках? Вообще ничего в центре не строить, капусту разводить на драгоценной земле инвестора?

Понимая, что возвращаться к этой теме придется ещё не раз, публикуем градостроительный анализ спорного участка, выполненный аналитиками новообразованной архитектурной секцией “Архнадзора” Александром Можаевым и Сергеем Агеевым. К подробному разбору секретов кадашевской самобытности прилагаем наши предложения по регенерации территории, окружающей храм Воскресения с юга и востока. Надеемся, что этот материал будет способствовать делу прогресса и разрядки в отношениях между хозяйствующим инвестором и неравнодушной общественностью.

1. Традиционная планировка усадеб. Кадаши в основном сохраняют планировку городских усадеб, сложившуюся не позже XVII столетия. Это ещё слободская нарезка домовладений, их исторические границы, довольно внятное соотношение между главными домами и прочими усадебными постройками. Регенерация территории должна учитывать сложившиеся границы участков, композицию дворов, соподчинение гражданских построек и господствующего над ними Кадашевского храма.

2. Традиционный силуэт застройки. Исторически важнейшей составляющей кадашевского архитектурного образа был Кремль – его парадная южная развертка, с выстроившимися в ряд дворцом и соборами, парящая над крышами низкорослых усадеб. Эта красота поэтапно уничтожалась на протяжении XX и XXI века, но отдельные видовые точки, связующие горний Кремль и подвластное ему Замоскворечье, существуют и теперь. Не менее важны видовые раскрытия Кадашевских храмов, мерцающие в просветах домов Ордынки и Кадашевских переулков (анализ этих точек см. в 6 разделе).

Но важнее всего то, что Кадаши – единственный район Москвы, сохраняющий средневековый масштаб застройки. На Школьной, например,  улице вы можете видеть фронт двухэтажных домов на фоне многоэтажных панельных зданий, но только здесь – обе стороны улицы с усадебной застройкой на фоне московского неба – как при добром царе Горохе.

3. Типология исторической застройки. Каменные дома, возводившиеся на территории слободы в XVII - XX столетиях, при ближайшем рассмотрении имеют свой определённый, вполне ярковыраженный характер. Богатые каменные палаты XVII – XVIII столетий со временем приобретают облик строгих купеческих особняков; слободские дворы, изначально включавшие как жилые, так и производственные постройки, к концу XIX века плотно застраиваются хозяйственными либо фабричными корпусами. Несмотря на деградацию внутренних усадебных территорий в советские годы, Кадаши и теперь хранят дух прежнего Замоскворечья.

4. Историческая застройка 1 и 2 Кадашевского переулков. Анализ внешней застройки переулков, окружающих храм Воскресенья с севера и запада, позволяет обозначить черты традиционного типа “кадашевского жилища”. Это двух-трехэтажный оштукатуренный дом под железной четырёхскатной крышей, иногда с мезонином, гораздо реже – с мансардой.  Хотя в общих чертах типологию усадебных домов можно считать позднеклассической, но элементы ордерной архитектуры в ней отсутствуют. Большинство домов подчёркнуто скромны, тем самым признавая абсолютное главенство Воскресенского храма.

5. Фасады некоторых утраченных построек квартала. По материалам исследований мастерской Александра Скокана.

6. Предложения по регенерации территории бывшей фабрики Григорьева, усадьбы Оленевых и усадьбы дьякона Кадашевской церкви. Для начала напомним, что единственно возможный в охранных зонах режим регенерации подразумевает «восстановление утраченных элементов архитектурных или градостроительных ансамблей». Старинная застройка рассматриваемых домовладений носила разный характер в разные исторические периоды, пострадала от перестроек советского времени, не была в должной мере изучена и зафиксирована перед началом сносов 2000-х. Поэтому в данном случае целесообразно говорить о восстановлении общей композиции, этажности и исторической плотности застройки домовладений.

На схеме показаны основные видовые точки храмов Воскресения в Кадашах и Всех Скорбящих Радости. Рекомендуемая высота регенерируемой застройки – два-три этажа с необходимым понижением до одного-двух в пределах обозначенных лучей видимости. Строительство в пределах обозначенных штриховкой пятен застройки предполагает сохранение исторических композиционных акцентов и обозначение ведущей роли главных домов усадеб – палат  Григорьева и Оленевых, дома дьякона. Обязательно сохранение и реставрация корпуса Григорьевской фабрики (с восстановлением исторического мансардного этажа). Для фрагментарно сохраняющихся строений – северного фабричного корпуса с воротами и дома дьякона – рекомендуется воссоздание в режиме регенерации, с включением в новостройку подлинных стен и восстановлением общих черт архитектуры утраченных фасадов.

Обозначенные на схеме видовые точки:

7. И ещё несколько слов о ценности средовых объектов на территории Кадашевской слободы. Официальная позиция Москомнаследия по поводу дома дьякона и корпуса Григорьевской фабрики выражена твердо и решительно: здания не представляют интереса, поскольку это установлено объективным исследованием специалистов. «В выводах, содержащихся в комплексных историко-культурных исследованиях, разработанных мастерской №17 Моспроект-2 под руководством Е.Ю.Дутловой и коллективом персональной творческой архитектурной мастерской А.С.Цивьяна под руководством Е.Е.Соловьевой отмечено, что предусмотренные к сносу строения являются рядовыми и второстепенными элементами застройки, утратившими самостоятельную историко-культурную ценность» (из письма 09.06.2010 №16-02—451/7-(173)-1).

Мы не знакомы с исследованием Цивьяна, но ниже приводим схему, выполненную под руководством Е.Ю.Дутловой. Ознакомление с полным описанием квартала, данном в этом исследовании, показывает, что, в большинстве случаев декларируемые Москомнаследием цитаты вырваны из контекста. В исследовании есть рекомендации экспертов по сохранению и реставрации зданий, которые в настоящее время пытаются снести как неценные.

О доме дьякона в материалах исследования говорится следующее: “Рядовой пример главного дома, небольшой городской усадьбы, перестроенного в кон. 19 в. под доходные квартиры. Сохранил значение доминанты застройки владения, при этом утратив композиционные и стилевые характеристики”. – Этот текст цитируется в упомянутом письме в качестве позиции авторов исследования для обоснования сноса здания. Однако, цитата имеет продолжение: «Дом, первоначально существовавший как элемент фронтальной застройки по Кадашевскому тупику, в настоящее время вошел в комплекс дворовой застройки владения. Здание включено в дополнительный список памятников архитектуры как элемент исторической застройки, входящий в охранную зону церкви Воскресения Христова в Кадашах“. Итак, мы имеем дело с сознательным обрывом текста с целью искажения его смысла.

В дальнейшем тексте не только не предлагается снос этого здания, но наоборот, как очевидное и необходимое, рекомендуется «реставрация фасадов и реконструкция внутренней планировки с возможной заменой деревянной части второго этажа на каменную. В связи с утратой зданием стилевых характеристик, необходимо привлечение специалистов-реставраторов для определения либо первоначальной композиции фасадов, либо восстановление их по аналогам; возможно восстановление мезонина.”

Точно та же история повторяется с заявлениями о “второстепенном и утратившим самостоятельную историко-культурную ценность” фабричном корпусе. На приводимой выше схеме из цитируемых исследований мастерской Дутловой самым очевидным образом значится: “фасад имеет архитектурно-художественную ценность“.

В заключение приводим ссылку на позитивный пример приспособления исторической промышленной застройки – лофт-квартал “Даниловская мануфактура”.

Благодарим за консультации А.В. Ганешина,  Б.Е. Пастернака, Е.Е.Соловьёву.

Константин Михайлов

Защитить исторический город может только акт политической воли

В очередной старинной московской городской усадьбе 12 июля начат снос «в рамках применения специальных мер, направленных на сохранение и регенерацию историко-градостроительной среды». Так обосновывается в одном из распоряжений правительства Москвы строительство нового гостиничного комплекса на месте целых шести строений усадьбы купца Алексеева в Замоскворечье, на улице Бахрушина, 11.

КАДАШИ НИЧЕМУ НЕ НАУЧИЛИ?

В 2009 году Москомнаследие отклонило заявку двух представителей «Архнадзора» о постановке главного дома этой усадьбы на государственную охрану. А 8 июля 2010 года во дворе усадьбы был замечен строительный кран с известой всем нам – до боли сердечной и до зубовного скрежета – надписью «Сатори». Он разгружал бетонные блоки, что явно свидетельствует о подготовке к сносу (так в Москве обычно огораживают обреченные здания). Вчера со двора доносился стук отбойных молотков.

Тем временем в 1-м Зачатьевском переулке доламывают четырехэтажный дом начала ХХ века, на Мясницкой, 45 раскурочили старинный особняк рубежа XIX-ХХ веков, на углу Малой Грузинской и Большого Тишинского, за фрагментом, уцелевшим от неоклассического дома, собираются рыть котлован. Началось летнее наступление на историческую Москву. В жару инвесторы и девелоперы активизируются, видимо, думают, что защитники в отпусках, на каникулах и в расслаблении. Прошлым летом, напомним, экскаваторы активно исполняли 932-е распоряжение правительства Москвы о сносе более 50 «аварийных» исторических домов. Этим летом все по новой.

Впечатление такое, что недавняя история в Кадашах ничему не научила ни городские власти, ни инвесторов, ни застройщиков. Вновь охранная зона, вновь фиговый листок регенерации, вновь распоряжения правительства Москвы и решения комиссии Ресина о сносе подлинных элементов историко-градостроительной среды, ради сохранения каковой и разработаны положения законодательства об охранных зонах. Под удар попадают и послепожарный классический дом, и неоклассический флигель начала ХХ века, и целая городская усадьба, сохранившаяся почти полностью, что по нынешним временам уже редкость.

Более того, 12 июля «Службой одного окна» Москомнаследия приняты заявления об обнаружении объектов, обладающих признаками объектов культурного наследия по адресам ул. Бахрушина, 11, стр. 1, 2, 3 и ул. Бахрушина, 11/48, стр. 2, вследствие чего, согласно требованиям законодательства, до проведения соответствующей историко-культурной экспертизы, должно быть обеспечено сохранение этих объектов.

Сообщаем всем заинтересованным лицам: Президент РФ, депутаты Государственной думы и Мосгордумы, Прокуратура Москвы и Москомнаследие поставлены в известность. Об их и наших действиях мы сообщим в свое время.

А для начала публикуем открытое письмо мэру г. Москвы Ю.М. Лужкову и председателю Комитета по культурному наследию г. Москвы В.А. Шевчуку о факте разрушения усадьбы Алексеева

и выражаем надежду, что здравый смысл восторжествует, и проекты строительства и сноса в Лужнецкой слободе будут подвергнуты ревизии и пересмотру так же, как и в слободе Кадашевской. Помогать торжеству здравого смысла и законодательства о культурном наследии мы намерены всеми доступными нам законными средствами, как это было недавно продемонстрировано в Кадашах.

И, переходя от частного к общему, предлагаем вниманию публики составленный нами ПАКТ О НЕРАЗРУШЕНИИ исторической Москвы.

Совершенно ясно, что остановить конкретного девелопера, напрягая все силы защитников исторического города, возможно, как это было в Кадашах в начале июня 2010 года.

Совершенно ясно, что остановить вал московского вандализма, бегая с одной столичной стройплощадки на другую и хватая экскаваторы за шестеренки, невозможно. Инвесторов и девелоперов, обеспеченных разрешительными распоряжениями и постановлениями правительства Москвы, десятки, если не сотни.

Совершенно ясно, что убеждать городские власти в необходимости соблюдать ими же принятые и подписанные законы, можно долгие годы. И за эти годы погибнут еще десятки и сотни исторических домов и усадеб. Защитить исторический город может только акт политической воли, высказанной гражданским обществом и его структурами и поддержанный вменяемыми органами власти.

Недавно принятый Генплан-2025 в текстовой части предусматривает «отнесение к категории достопримечательных мест (т.е. к объектам культурного наследия – «Архнадзор») исторического центра Москвы в границах Садового кольца, а также фрагментов ценной планрировки и застройки, сохранившихся в границах Камер-Коллежского вала».

На бумаге, имеющей теперь статус городского закона, высказано намерение (причем «на первую очередь») придать статус памятника всему историческому городу Москве.
На деле продолжается истребление подлинных фрагментов, составляющих этого памятника.

Как известно, Москва в ХХ веке стала единственной из крупных мировых столиц, подвергнутых столь массированному разрушению собственными властями и гражданами. К 1941 году было разрушено около 50% архитектурно-исторического наследия, существовавшего в 1917-м. В дальнейшем в советские годы было снесено еще не менее 3000 исторических домов, особняков и усадеб. С 1991 года погибло еще около 1000 подлинных исторических зданий.

Продолжение этой градоразрушительной политики в дальнейшем станет полным и сознательным истреблением исторической Москвы ради удовлетворения экономических интересов инвесторов и девелоперов, творческих амбиций архитекторов и тщеславных помыслов администраторов.

Грани-ТВ: Гражданский рейд в Замоскворечье

Во имя сохранения исторической Москвы Общественное движение «Архнадзор» предлагает всем политическим и общественным силам доброй воли – гражданам, органам государственной власти, политическим партиям, общественным организациям и объединениям, профессиональным сообществам, экспертным объединениям, творческим союзам – поддержать нижеследующий

ПАКТ О НЕРАЗРУШЕНИИ СТАРОЙ МОСКВЫ

1. Сохранившиеся в пределах границ исторической Москвы – Камер-Коллежских валов:

- объекты капитального строительства, здания и сооружения, построенные до 1955 года включительно;

- исторически сложившиеся природные территории, скверы, городские и усадебные сады, бульвары;

- элементы исторической планировки, очертания и трассировка улиц, площвдей, переулков, проездов, расположение, границы и очертания земельных участков, внутриквартальных пространств и дворов –

являются ценными и неотъемлемыми элементами комплексного объекта культурного наследия «Старая Москва», подлежащими сохранению.

2. В отношении объектов капитального строительства – элементов комплексного объекта культурного наследия «Старая Москва» – запрещается снос, разборка, реконструкция, изменение внешнего вида фасадов и интерьеров (за исключением научной реставрации и реставрационного воссоздания ранее утраченных элементов архитектурных ансамблей или элементов архитектурной декорации и исторической планировки, с соблюдением порядка согласований и административных процедур, действующих в отношении объектов культурного наследия).

3. Градостроительные, архитектурные и прочие проекты, предусматривающие уничтожение, искажение внешнего облика и градообразующей роли элементов комплексного объекта культурного наследия «Старая Москва» не разрабатываются, не принимаются к рассмотрению органами государственной власти и экспертным сообществом и не реализуются.

Общественное движение «Архнадзор»

14 июля 2010 года

Фотографии Н.Самовер, Л.Варламова, А.Можаева.

Наталья Самовер

Очередной натиск на Кадаши отбит. Общественность, ранее действовавшая разрозненно, но сумевшая-таки добиться хотя бы словесного отказа мэрии от реализации проекта «Пять столиц», была вынуждена физически сплотиться, чтобы дать бой разрушителям прямо на их территории – на стройплощадке.

Впрочем, это неверно. Это застройщики думают, что это их территория – и точка. Охранная зона в сердце исторического города – это общенародное достояние, это зона общегородского интереса, представляющая ценность для всех москвичей. И властвовать на ней должен не только собственник, но – и в первую очередь – закон.

В тяжелые и тревожные дни Кадашевской обороны явились чудеса. Известное всем чудо мужества четверых, вышедших, как в древней тавромахии безоружными против железного чудовища – и заставивших чудовище отступить. Религиозное чудо прихода на помощь защитникам Кадашей святого, о котором мы и сами доселе не ведали, но которого давно почитают в Ярославской епархии – новомученика, потомственного почетного гражданина Москвы Николая Григорьева, строителя того самого «здания в кирпичном стиле», которое стало базой защитников, и за спасение которого ведется сейчас борьба. Тихие, никому, кроме ближайших, не заметные чудеса любви и самоотверженности, явленные десятками простых людей – верующих и неверующих, для которых защита Кадашей, защита Москвы и защита закона стали их личным духовным подвигом.

После появления на стройплощадке многочисленного, странно экипированного, но хорошо подготовленного и агрессивного ЧОПа, который в традициях «лихих 90-х» попытался развернуть боевые действия на стройплощадке и в прилегающем переулке, городу и миру стало очевидным – застройщик не имеет достаточных законных оснований для осуществления своей деятельности и поэтому уповает на грубую силу. Но на дворе не 90-е. Понимает ли это московская власть – увидим вскоре. На эту неделю намечено несколько важных совещаний по Кадашам, с участием представителей «Архнадзора». А пока мы формулируем пять пунктов «дорожной карты», которая, по нашему мнению, позволит вернуть ситуацию в Кадашах в то единственно русло, которое обеспечит мирное разрешение конфликта – в русло законности.

1. Начало беззакония, корень конфликта лежат в постановлении Правительства Москвы от 29 октября 2002 г. № 889-ПП. Пресловутое постановление, согласно которому в охранной зоне памятников архитектуры должен быть построен офисно-жилой комплекс площадью 36 тысяч кв. м, продолжает действовать, несмотря на многочисленные словесные заверения городских властей в том, что игра идет якобы уже по каким-то новым правилам. А на деле застройщик после клятвенных обещаний главного архитектора города в том, что в Кадашах будет построено только жилье, как ни в чем не бывало выправил себе ордер на строительство жилого комплекса с офисными помещениями. А префект ЦАО Александров по-прежнему проводит совещания по теме реализации инвестиционного проекта строительства комплекса «Пять столиц».

Между тем, 889-е постановление уже изначально, с момента подписания его мэром, не имело права на существование как изданное в нарушение Федерального закона «Об объектах культурного наследия». Закон, который тогда уже вступил в силу, прямо запрещает новое строительство на территориях охранных зон. Но мэрия этим запретом пренебрегла, заложив прямо в постановление такие параметры новой застройки, которые не имели ничего общего с исторической застройкой Кадашевской слободы. С тех прошло много лет, в течение которых инвестор шаг за шагом приближался к исполнению своих намерений. И последний ночной рывок экскаватора под прикрытием чоповцев с дубинами тоже происходил с опорой на это постановление.

Постановление № 889-ПП должно быть отменено. Не скорректировано, а именно полностью отменено как противозаконное. В этом мы надеемся на прокуратуру Москвы, которая ведет свою проверку законности градостроительной деятельности в Кадашах по личному поручению Генерального прокурора России.

2. Следующий шаг по возвращению ситуации в правовое поле – разработка и утверждение в установленном порядке (сначала непременно государственная историко-культурная экспертиза) документов, содержащих условия и ограничения, с учетом которых должно осуществляться разработка нового проекта. Это, прежде всего, режимы использования земель, определяющие разрешенные виды хозяйственной деятельности на данной территории, и градостроительные регламенты, регулирующие характер и облик будущей застройки, её высотные параметры, определяемые по результатам ландшафтно-визуального анализа, а также границы охранных зон всех памятников, включая выявленный объект культурного наследия, известный как палаты Оленевых. На сегодня, насколько нам известно, этих документов не существует; официально не утверждены даже границы территории храма Воскресения Христова, разработанные несколько лет назад.

Закон и здравый смысл требуют предварительного установления всех ограничений до начала проектирования, однако традиционная затейливость и нелинейность процессов административного регулирования хозяйственной деятельности в Москве (в просторечии иногда именуемые коррупцией) часто приводят к тому, что режимы использования земель и градрегламенты пишутся одновременно с разработкой проекта и «под проект». Надеемся, что уважаемая 38-я мастерская ГУП НИиПИ Генплана под руководством Елены Соловьевой, которая сейчас в спешном порядке разрабатывает эти документы, счастливо избежит подобного искушения и не ощутит на себе административного давления, нацеленного на удовлетворение интересов инвестора, а не города. Мы следим за этой работой. Одновременное утверждение режимов и градрегламентов и появление законченного проекта мы будем рассматривать как очевидный признак незаконности проектирования.

3. Объединенная охранная зона № 085, покрывающая собой территорию Кадашевской слободы, задумана как защита исторической городской среды этого района от бездумной, неконтролируемой, хищнической застройки. Проектирование в охранной зоне – дело сложное. Помимо учета множества серьезных ограничений, налагаемых режимами использования земель и градостроительными регламентами, оно должно соответствовать понятию «специальных мер, направленных на сохранение и регенерацию историко-градостроительной или природной среды объекта культурного наследия». Смысл понятия «регенерация» раскрывает Закон города Москвы № 26 от 14 июля 2000 г. «Об охране и использовании недвижимых памятников истории и культуры» – «восстановление утраченных элементов архитектурных или градостроительных ансамблей». Ну, а градостроительный ансамбль, согласно Федеральному закону «Об объектах культурного наследия», это не только застройка, но и, в том числе, «фрагменты исторических планировок и застроек поселений, которые могут быть отнесены к градостроительным ансамблям».

Мы убеждены в том, что снос сохранившихся элементов исторической городской среды Кадашевской слободы для строительства на их месте псевдоисторических зданий, соответствующих неким фантастическим представлениям об облике Замоскворечья, ничего общего с регенерацией не имеет. Мы уверены, что сохранившиеся исторические здания XIX века – как памятники, так и объекты исторической городской среды – необходимо сохранить, а разрушенные у нас на глазах восстановить с тем, чтобы приспособить их к современному использованию. Мы настаиваем на том, чтобы компенсационное строительство рядом с подлинными объектами исторической городской среды учитывало не только морфотип зданий, характерный для старого Замоскворечья, но и планировочную организацию территории, издревле развивавшуюся на основе нескольких домовладений. Проект регенерации Кадашевской слободы должен быть направлен на возрождение уникальной исторической среды этого района, а не на подмену ее стандартным элитным поселком.

Разработка проекта регенерации значительной территории Кадашевской слободы – слишком значимое для профессионального сообщества архитекторов событие, чтобы позволить ему происходить в тайне. Мы убеждены, что в столь тонком и ответственном деле проектировщикам не помешает совет авторитетных специалистов, и настаиваем на вынесении проекта до его окончательного утверждения на обсуждение Союза архитекторов России. Со своей стороны, мы готовы представить свои эскизные предложения по решению этой задачи, учитывающие сохранение исторических зданий и их приспособление к современному использованию, в том числе коммерчески выгодному для застройщика.

4. Помимо выявленного объекта культурного наследия – палат Оленевых, на стройплощадке имеется еще и заявленный объект – здание колбасной фабрики Григорьева. Заявку о признании этого фабричного корпуса в кирпичном стиле объектом культурного наследия недавно подал один из активистов «Архнадзора». Люди, хотя бы поверхностно знакомые с законодательством об охране культурного наследия, знают, что обнаружение на территории, подлежащей хозяйственному освоению «объекта, обладающего признаками объекта культурного наследия» автоматически влечет за собой приостановку всех работ по предписанию органа охраны памятников до проведения историко-культурной экспертизы. Впрочем, Москомнаследие, получив заявку «Архнадзора», и не подумало уведомить заказчика о необходимости перестать ломать заявленный объект. Снос остановили сначала возмущенные активисты и депутаты Госдумы, а затем прокуратура, которая со своих высот все-таки разглядела, что в Кадашах творится что-то неладное.

Присутствие выявленного и заявленного объектов культурного наследия на будущей стройплощадке налагает на заказчика также обязанность включить в состав проектной документации специальные разделы, посвященные их сохранению, включая проекты реставрации. За тем, чтобы проектировщики не позабыли в спешке разработать соответствующие разделы проектной документации, мы также будем следить.

5. И только когда из рук добросовестных и вдумчивых проектировщиков выйдет проект, соответствующий всем требованиям законов и дружественный по отношению к историческому Замоскворечью, когда он пройдет все необходимые согласования и будет официально утвержден, настанет время для выхода строителей на площадку. Однако прежде заказчику, планирующему применение тяжелой строительной техники и строительство подземных сооружений, следует провести тщательное инженерно-техническое обследование построек на прилегающей территории и оценить влияние на них вибрации и возможного изменения гидрогеологических условий. Едва ли среди строителей или чиновников Москомнаследия найдется кто-то, кто не знает, как трещат дома, рядом с которыми маневрируют многотонные экскаваторы, бульдозеры и самосвалы, и как появление котлована на соседнем участке может пагубным образом сказаться на сохранности даже вовсе не старых зданий. Фундаменты церкви Воскресения Христова в Кадашах находятся в аварийном состоянии. Они утратили несущую способность, и храм, по мнению обследовавших его в 2009 году инженеров, находится в хрупком равновесии, нарушение которого чревато самыми страшными последствиями. Укрепление фундаментов храма и в том числе его накренившейся колокольни – сложнейшая и дорогостоящая задача, но до её решения любые попытки ведения строительных работ на прилегающей территории невозможны. Мы будем расценивать такие попытки как сознательное создание угрозы сохранности памятника федерального значения.

Таковы «Кадашевские пункты «Архнадзора». Принять их для застройщика значит подчиниться – не нам, а закону. Не поздно встать на сторону закона и городским властям.

Фотографии: И.Митин, И.Мельников, Л.Варламов, Д.Борко, grus57.
Историческое фото фабрики предоставлено потомками Николая Григорьева.

Константин Михайлов, Александр Можаев

Вечером 27 мая 2010 года Москомнаследие опубликовало на официальном сайте сообщение на тему происходящего в Кадашах. Ожидания общественных защитников наследия полностью подтвердились: ни снос исторических построек в охранной зоне, ни изразцы XVII-XVIII веков, валяющиеся в кучах строительного мусора, не вызвали у охранного ведомства ни малейшего беспокойства.
«Старый проект реализован не будет. Границы и территории объекта культурного наследия установлены и любое новое строительство в этих границах исключено. Здания, которые в настоящее время разбираются, не представляют никакой историко-культурной ценности, в соответствии с выводами экспертов», – пишет Москомнаследие.

Первым делом – о выводах экспертов. Москомнаследие сообщает, что летом 2003 года (то есть тогда, когда в Кадаши уже пришел инвестор жилого комплекса “Пять столиц”) рабочая группа Комиссии по вопросам сохранения зданий в исторически сложившихся районах г. Москвы, рассмотрела вопрос о сносе ряда строений во владениях Б. Ордынка, 8 и Кадашевский тупик, 3. Было принято “решение согласиться со сносом строений, как не имеющих самостоятельной историко-культурной ценности в соответствии с выводами историко-культурных исследований с сохранением части исторического фасада строения дома 8″.

Под №8 числилось много строений, так что не ясно о части какого фасада идёт речь. Во всяком случае, ниже мы приводим схемы, выполненные чуть раньше, в “доинвестиционный” период – составлявшие их эксперты Моспроекта-2 исходили из объективных критериев, без учёта практических интересов застройщика. Строение 2, в последние дни ставшее лагерем протестующих – бывший корпус колбасной фабрики Григорьевых 1895 года постройки – на приводимых ниже схемах обозначено как “историческое здание, определяющее градостроительную среду района”, фасад которого “имеет архитектурно-художественную ценность”…

Далее напомним, что 16 октября 2009 года на сайте Москомнаследия публиковалось сообщение, что комитет направил в адрес инвестора письмо о приостановке работ по сносу строения 1 дома 3 по Кадашевскому тупику (то есть Дома дьякона) до рассмотрения откорректированной проектной документации по проекту офисно-жилого комплекса «Пять столиц». Откорректированной документации пока никакой нет (21 апреля на Общественном градостроительном совете при мэре Москвы было представлено лишь эскизное «предпроектное предложение по регенерации части квартала № 401 района Якиманка с размещением жилого комплекса»), но в мае 2010 года Москомнаследие уже не препятствует сносу ни остатков Дома дьякона, ни старинных производственных корпусов.

А зря. Экскаваторы и отбойные молотки орудуют на территории объединенной охранной зоны памятников архитектуры. Федеральный закон об объектах культурного наследия, на страже которого, казалось бы, должен стоять комитет во главе с Валерием Шевчуком, гласит: «охранная зона – территория, в пределах которой в целях обеспечения сохранности объекта культурного наследия в его историческом ландшафтном окружении устанавливается особый режим использования земель, ограничивающий хозяйственную деятельность и запрещающий строительство, за исключением применения специальных мер, направленных на сохранение и регенерацию историко-градостроительной или природной среды объекта культурного наследия».

Итак. Строительство в охранных зонах запрещается. Правительство Москвы, тем не менее, издало в 2002 и 2005 годах два постановления именно о строительстве офисно-жилого комплекса в охранной зоне, а в 2003 году под это строительство было принято решение о сносе более десятка старинных построек в Кадашевской слободе, на которое ссылается Москомнаследие в своем сообщении от 27 мая 2010 года. В 2009 году правительству Москвы объяснили, видимо, что строительство в охранной зоне незаконно. Проект начали перерабатывать. Но постановления о строительстве не отменены. Как и решения о сносе.

Соблюдать закон на бумаге очень просто – новые «предпроектные предложения» означены как «регенерация». Не будем объяснять, что под этой вывеской прячется все то же новое строительство нового жилого комплекса, пусть и в уменьшенных размерах. Но что такое «регенерация»? Вероятно, в Москомнаследии думают, что снести в охранной зоне подлинные исторические постройки, а потом построить на их месте что-то похожее на старину – это и будет «регенерация». Хотим разочаровать.

Определение регенерации содержится в подписанном Юрием Лужковым Законе города Москвы об охране и использовании недвижимых памятников истории и культуры. «Регенерация – восстановление утраченных элементов архитектурных или градостроительных ансамблей». Подчеркиваем: восстановление ранее утраченных, а вовсе не снос полностью или частично сохранившихся.

Итак: закон разрешает в охранной зоне только сохранение и регенерацию историко-градостроительной среды. Снос этой самой среды закон не разрешает. Ни сохранение, ни регенерация не делаются экскаватором и отбойными молотками. Проект любой «регенерации» в Кадашах поэтому должен включать в себя сохранение уцелевших исторических построек или их фрагментов – вне зависимости мнений экспертов об их ценности, поскольку законный режим охранной зоны никаких сносов не предполагает.

Да и заключения об отсутствии ценности, мягко говоря, сомнительны. В руинах одного из уже снесенных зданий 27 мая активистами «Архнадзора» обнаружены кладка XVIII столетия, остатки сводов, обломки изразцов, в том числе XVII века. Утром 28 мая в руинах Дома дьякона найдены старинные белокаменные субструкции. Все это свидетельствует о том, что территория будущей «регенерации» не изучена и не обследована надлежащим образом, что вместе с поздними фабричными постройками уничтожается подлинное наследие московской старины. На стройплощадке в Кадашах должны работать археологи, а не экскаваторы. Факс об обнаружении археологических находок был незамедлительно отправлен нами в Москомнаследие, но никакой реакции не последовало.

Наконец, в отношении фабричного корпуса конца XIX – начала ХХ века, снос которого был остановлен в эти дни, утром 27 мая активистами «Архнадзора» подано в Москомнаследие письменное заявление о постановке на государственную охрану. Заявление принято, на нем поставлен штамп комитета, следовательно, до принятия решения этот корпус становится «заявленным объектом», который по закону сносить нельзя.

Отметим также, что регенерация отнюдь не означает того, что в сохраненных либо воссозданных постройках будут как прежде варить колбасу да жечь лучину. При соблюдении исторической высотности и плотности застройки территория безусловно будет приспосабливаться к современным функциям. То, что исторические домовладения могут быть приспособлены под высшей степени элитное жильё, подтверждает и местный опыт: несколько старинных слободских палат в Кадашевских переулках уже стали “усадьбами на одну семью”. Не говоря о том, что использование исторической фактуры при создании новых ансамблей является одним из актуальных приёмов современной архитектурной практики.

Подводя итоги: выход из положения для городских властей, если они намерены соблюдать закон, может быть только таким:

1.Отказаться от проекта нового жилого строительства в охранной зоне памятников архитектуры в Кадашах, как бы он не назывался.

2. Отменить постановления 2002 и 2005 годов об этом строительстве и решения 2003 года о сносе исторических кадашевских построек.

3. Провести полноценное историко-культурное и археологическое обследование территории.

4. Подготовить соответствующий федеральному и городскому законам о наследии проект регенерации историко-градостроительной среды Кадашевской слободы, предусматривающий сохранение уцелевших и восстановление утраченных элементов ее градостроительного ансамбля. Исторических, архивных и натурных материалов для этого предостаточно.

Вот за что борются в Кадащах общественные организации москвичей, в том числе и «Архнадзор».

Фотографии: drugoi, grus57, Д.Борко, Н.Самовер
Видеоклип А.Рогозина

Вечером 18 мая, в Международный день музеев, который традиционно отмечается акциями, связанными с культурным наследием, «Архнадзор» вышел на площадь. Хитровскую. Ту самую, которой нет на картах Москвы, но которая возникла из небытия вопреки воле тех, кто уничтожил ее в 1930-х годах, и тех, кто вынашивает планы окончательно стереть ее с лица земли уже в наши дни.

Однажды Хитровку уже убивали. В 1938 году посреди площади было построено типовое здание школы, которое затем расширили и разместили в нем Электромеханический техникум. Площадь, прославленная Гиляровским, перестала существовать. Но, как оказалось, уничтожить историческую память города не так-то просто. Она затаилась и ждала своего часа, чтобы возродиться. Сейчас, когда после сноса старого здания техникума нашим взорам открылся не безобразный пустырь, взывающий к заполнению, а полноценная городская площадь с гармоничной исторической застройкой по периметру, нарушенной всего лишь одним новым зданием, мы не можем смириться с ее повторной утратой.

В градозащитной практике Хитровка – уникальный случай. Мы привыкли ассоциировать борьбу за сохранение культурного наследия с сохранением зданий, но в данном случае ценностью является незастроенное пространство – собственно площадь как элемент исторической планировки города.

Целью нашей акции было продемонстрировать, как Хитровская площадь может использоваться по прямому назначению – для гуляния мирной, веселой, культурной публики.

Москвичей, заявивших вечером 18 мая свои права на это городское пространство, оказалось более 200 человек. Могло бы быть и больше, но мы ограничили запись на экскурсии, чтобы перед акцией ее участники могли при помощи наших гидов Рустама Рахматуллина, Сергея Бреля, Лили Кошеверовой, Александра Фролова и Александра Можаева спокойно познакомиться с богатейшей историей этого района.

Пять колонн экскурсантов влились на Хитровку через пять переулков, впадающих в площадь как ручьи в озеро. В руках – красные и белые воздушные шары с надписью «Свободу Хитровке». Море улыбок. Отчего бы не улыбаться, если на дворе стоит прекрасная летняя погода, если вокруг – друзья и единомышленники, если дело твое правое, и за тобой Москва?

Даже молодой, щеголеватый милиционер, наблюдавший за нашей неожиднной акцией, поддался общему праздничному настроению. Что празднуем? Не День музеев, конечно. Каждая акция «Архнадзора», это всегда один и тот же праздник – День Москвы.

Шары прикреплены к ограде стройплощадки. Здесь же – баннер, изображающий адресную табличку «Хитровская площадь». Мы хотим, чтобы так было: чтобы площадь была площадью, чтобы она на веки вечные осталась свободным пространством. Пространством, свободным от алчности, беззакония и невежества. Пространством истории и культуры. Не с очередным кичливым бизнес-центром, а именно с возрожденной Хитровкой мы связываем будущее нашего города. И как знак этого, взлетает в небеса связка шаров, унося бумажную модель нерожденного монстра.

Еще не поздно все остановить!

Об этом – письмо на имя мэра, которое получили участники акции.

Мэру г. Москвы Ю.М. Лужкову

г.Москва, 125032

Тверская, 13

Уважаемый Юрий Михайлович!

Я, житель Москвы, обращаюсь к Вам в связи с тревожной ситуацией, сложившейся вокруг выявленного объекта культурного наследия – Хитровской площади.

В Москве много площадей, но считанные из них полностью сохранили историческую застройку XVII-XIX веков. И только одна – Хитровская площадь – имеет столь благородную историю: она была выкуплена у частных владельцев, спланирована, обустроена и преподнесена в дар Москве генералом Хитрово.

В 1930-е годы площадь застроили и обезобразили. И лишь на исходе 2010-х гг. появилась возможность ее воссоздания. Напомню, что в 2008 году под обращением о восстановлении исторической Хитровской площади поставили свои подписи свыше 12 тысяч москвичей. В 2008 году площадь и окружающие ее кварталы была признана выявленным объектом культурного наследия – достопримечательным местом. В конце 2009 – начале 2010 гг. было снесено здание техникума 1930-х гг., уродовавшее старинную площадь. А в феврале 2010 г. Вы, Юрий Михайлович, дали поручение Москомархитектуре проработать вопрос о воссоздании площади.

Однако в принятом Мосгордумой Генеральном плане Москвы на период до 2025 года Хитровская площадь по-прежнему фигурирует как «зона реорганизации», что подразумевает возможность реконструкции, сноса и нового строительства. Согласно недавним публикациям СМИ, на площади по-прежнему планируется строительство бизнес-центра, хотя и с понижением этажности. Реализация этого проекта вновь исказит исторический облик площади и навсегда уничтожит возможность ее воссоздания.

Юрий Михайлович, Хитровская площадь представляет собою уникальный уголок старой Москвы, насыщенный архитектурными и историческими памятниками. Ее необходимо не застраивать, а благоустраивать. Здесь можно создать прекрасный музейно-туристический и художественный центр, который станет новой заметной городской достопримечательностью. Я не допускаю мысли, что город Москва не сможет найти возможности предоставить инвестору бизнес-центра другой земельный участок.

Прошу Вас вернуться к первоначальному решению, выразившемуся в Вашем поручении о проработке вопроса о воссоздании Хитровской площади.

Каждый из нас вправе заявить градоначальнику свою волю. Впишите в это письмо несколько строк от себя, заклейте конверт и киньте его в почтовый ящик. Передайте текст друзьям, а те пусть передадут своим друзьям и знакомым. Хитровка нуждается в нашей защите. Защищая Хитровку, мы отстаиваем Москву.

Спасибо доблестной секции спецпроектов «Архнадзора», организовавшей эту акцию, и брасс-бенду «MosBrass», который звучанием своих медных инструментов принес на Хитровку позабытую атмосферу летнего гуляния, тот воздух, который необходим оживающей площади как кислород – выздоравливающему больному.

Мы еще вернемся на Хитровку, потому что это наша площадь, это наш город. Мы – москвичи.

PS. Уходя с площади мы заметили на воротах стройки вот такой загадочный банер. Надо полагать, что в подобной форме незнакомые нам единомышленники выразили свои пожелания к городским властям и инвестору. По сути, в анонимном тексте сформулированы общие чаяния защитников площади, краткий перечень непременных составляющих Хитровки будущего:

- воссоздание пешеходного пространства площадью 0.45 га,

- научная реставрация архитектурного ансамбля Хитровской площади 17-19 вв.,

- благоустройство городского общедоступного сквера с фонтаном и малой парковой скульптурою,

- воссоздание булыжного мощения площади,

- воссоздание чугунного навеса Хитрова рынка с обустройством народной столовой, пункта проката велосипедов и самокатов, читального зала, шахматного клуба и бильярдной,

- обустройство площадки для проведения еженедельных народных гуляний, ярмарок, смотров художественной самодеятельности и детских утреников,

- карусель.

Да-да, главное – не забыть про карусель, какая ж Хитровка без карусели…

Грани-ТВ: Свободу Хитровке!

Борис Пастернак

Последние месяцы показали, что кроме собственно правового документа территориального планирования, которым является Генеральный план Москвы до 2025 года, принятый 5 мая Московской городской думой, существует другой Генплан. Сгусток, клубок нерешенных и нерешаемых городских проблем. Снежный ком, разрастающийся с каждым днем и наполняющийся все новым содержанием, далеко не всегда имеющим отношение к одобренному градостроительному документу.

Если тот Генплан, который поддержала Дума, существовал в виртуальном пространстве, на сайтах городских ведомств, то Генплан, как метафора будущего нашего многострадального города, внезапно оказался вполне осязаем. К его обсуждению подключились новые лица, не равнодушные к судьбе собственного города, не стесняющиеся говорить о том, что происходит в городе, уверенные в том, что Москва достойна лучшей доли. Одних это привело в бешенство и напугало, другие наивно пытались разглядеть за этим контуры грядущих перемен.

В противодействии обсуждению Генплана, как в капле воды, отразились некоторые особенности столичной жизни: безразличие к мнению горожан, к их проблемам, к истории города, к историческому наследию, зависимость от бизнеса, нетерпимость к критике, к тем, кто не согласен с «генеральной линией».

Особенно поразила неадекватная реакция на прозвучавшие в ходе общественного обсуждения критические замечания, на то, что кто-то шагает не в ногу.

Чего стоит лишь один комментарий высокого лица публичной власти пошутившего в сердцах, что в 1937 году пропали люди, которые выступали против Генплана, а у нас все живы-здоровы. Попробовал бы какой-нибудь захудалый депутат в Германии провести веселую аналогию между современной толерантностью и тем, что делали в 1939 г. нацисты со своим оппонентами, думаю, на следующий день он бы занимался чем-то совсем иным.

Генплан как символ оказался больше и значительнее, чем бумажный Генплан. В какой-то момент вспыхнула надежда, что их можно будет объединить, создать программный документ, достойный прошлого и будущего Москвы. Но мы в очередной раз прошли мимо этой возможности.

События последнего месяца дали дополнительный импульс задуматься над тем, какая судьба ожидает архитектурное и градостроительное наследие города, посмотреть на этот вопрос шире и в несколько ином ракурсе.

Следом за коллегами, которые совершенно правильно указывали на то, что Генплан Москвы не видит памятников, можно сказать больше – Генплан не видит исторического города. Нормы касающиеся сохранения историко-градостроительного своеобразия города, исторической планировки и застройки, культурных, городских ландшафтов вне увязки со статусом памятников и их зон охраны крайне невнятно прописаны в законодательстве об охране культурного наследия и отсутствуют «как класс» в градостроительном законодательстве. Понятное дело, что властям всех уровней, культурный кругозор которых не распространяется дальше желания привлечь инвестиции в развитие своих городов, все эти «слезы» о прошлом не понятны, а то безвоздушное правовое пространство, в котором оказалось понятие «исторический город», крайне выгодно. Помимо необходимости совершенствования законодательства, введения специальных норм по обеспечению сохранности исторического градостроительного наследия, следует задуматься о месте «исторического города» в документах территориального планирования, в генеральных планах населенных мест.

Основной довод оппонентов, который мы неоднократно слышали в последний месяц, звучит примерно следующим образом: Генплан разрабатывается не для этого, что его задача обеспечить развитие, придать импульс, широкими мазками обозначить будущее города, нарисовать радужную картину жизни в нем. А свое «наследие» вы охраняйте с помощью законодательства об охране памятников. Охранное законодательство, по их мнению, имеет главенство над Генеральным планом.

Так и получается, что жизнь – отдельно, наследие, история – отдельно.

Но, как мы уже говорили, в законе об охране памятников про историческую застройку, планировку, городской пейзаж говорится только один раз в главе об исторических поселениях. Если посмотреть в интернете проект перечня исторических поселений, недавно предложенный совместно Минкультом РФ и Минрегионразвитием, то там есть Суздаль, Гороховец, Петербург, другие города-музеи – числом сорок по всей матушке России.

Исторических городов в 1900-2000-х числилось – 480. Теперь – 40!

Москвы там нет и по логике этого документа – не будет. В том числе, возможно, в воспитательных целях. Москве указывается на место в углу за разрушение исторической среды.

Ученые мужи, по преимуществу из Петербурга, уже давно отказывают Москве вправе назваться историческим городом, говорят о том, что московский опыт (со знаком минус) необходимо изучать как предостережение для того, чтобы и в других местах не случилось подобного.

Вне разговора про Москву можно предположить, что это приведет к катастрофическим последствиям для исторических городов России. До сих пор в некоторых местах, по инерции, продолжают не то чтобы сохранять историческую застройку (такой иллюзии, наверное, не у кого не осталось), но по старинке испытывать некоторые угрызения совести: мол, опять городские сумасшедшие начнут кликушествовать и прочее. Такое резкое сокращение перечня, по мысли федеральных ведомств, позволит сконцентрировать контрольные и экономические ресурсы на группе наиболее сохранившихся городов. Одновременно, даже при условии последующего расширения перечня (см. п.2 проекта приказа), возможно, не желая того, дан сигнал городским властям остальных: можете делать с тем, что еще осталось из старой застройки, исторических ландшафтов, городских видов – все, что хотите. Остальные города сданы федеральной властью на милость победителей.

Если Москва не историческое поселение, то положения о сохранение ценных градоформирующих элементов на его территорию не распространяется.

Как же нам сохранить, придать импульс регенерации историческому центру, если не через Генеральный план, думали мы.

Генплан – документ территориального планирования. Если к нему подходить формально, по букве, то все было сделано как положено, в карту города натыкали на иголках засохших мух прежних властных решений, припудрили набором громких фраз и документ готов к утверждению.

Но если подходить осмысленно, то где, как не в Генеральном плане, прописывать механизмы сохранения исторического центра города, его особый статус?

Жизнь состоит не только из истории. И по аналогии, где как не в Генплане, прописывать правила удобной жизни для горожан?

Почему жители должны постоянно чувствовать себя обманутыми, участниками военных действий, расставлять дозоры и все равно узнавать о том, что их ждет, когда уже поздно? Так жить нельзя, все устали унижено скрестись в дверь, и просить – сохраните нам этот дом или этот парк. Нас вытеснили за стену города, а там, внутри стен, «решают вопросы», ударяют по рукам, гуляют в ресторанах, перегородив дорогу военизированным эскортом. От нас отмахиваются как от мух. Пора вернуть этот город себе. Это наш город, и Генплан воспринимался как последний рубеж.

За зонами реорганизации, придут программы сноса «некомфортного жилья». Те, кто живет в хрущевках, смотрят на них как на избавление от мучений: дома снесут, а их расселят в новые дома. Для исторического центра – это бомба. Для тех, кто считает, что необходимо сохранить последние остатки исторической застройки, для жителей центра, для тех, кто хочет остаться там, где жил всегда, для жителей домов с деревянными перекрытиями - эти программы таят угрозу быть выселенными, в случае если их дом приглянется какому-нибудь инвестору.

Выделив исторические территории в структуре Генерального плана, предусмотрев для них специальную программу регенерации, придав ей особые цели, особые механизмы сохранения, сдерживания, можно было провести ревизию того, что предлагается в историческом центре. Генплан – это городской закон, он выше распорядительных документов правительства Москвы (ППМ и РПМ), которыми дома и участки веером раздаются инвесторам, выше действующих инвестконтрактов. Это была одна из последних возможностей пересмотра поспешных, неверных решений прежних лет.

В Генеральном плане в соответствии с Градостроительным кодексом РФ очень куце отражены вопросы памятников истории и культуры: обозначены сами памятники, их территории и зоны охраны. Генеральный план, в отличие от тех, которые привычны некоторым с советских времен (Генплан 1935 или 1972 гг.), вообще-то достаточно технократический документ, против этого выступало архитектурное сообщество, но законодатель предопределил такой подход.

Утверждение концепции, стратегии, вариантов сценария развития города обычно предшествует Генеральному плану (в Москве такими интеллигентскими глупостями не занимаются), «работа над ошибками» прежнего Генплана должна быть в составе обосновывающих материалах Генерального плана, но никто из нас их не видел.

Градостроительный кодекс РФ, который делался под лозунгом «доступного жилья», облегчения согласований, выплеснул с водой и ребенка. Он перетянул одеяло на себя до такой степени, что после его введения в действие все, что касается градостроительства, было вымарано из федерального закона об охране памятников. Теперь в исторических городах России, где как грибы растут свои уездные «Охта-центры», можно писать в прокуратуру о нарушении режима охранной зоны, только когда строящееся здание в натуре вылезет из-за городского собора. Сами понимаете, какова эффективность таких мер. Вы давно не были в Серпухове, или в Дубровицах, в Звенигороде?

Таким образом, в Генеральный план вносятся только утвержденные актами государственной власти памятники, охранные зоны, территории памятников. Наши оппоненты в чем-то правы, когда говорят, что нельзя требовать делать не по закону. И правы, когда говорят, что процесс выявления памятников – процесс бесконечный. Завтра отпадет штукатурка к какого-то дворового сарайчика и проявятся палаты XVII века. Но в этом лукавство – можно ведь было провести черту, включив, например, все памятники на 1.09.2009.

В московском Генплане формальный состав номинально соблюден. Памятники есть, но некоторые забыли, 1500 выявленных объектов поначалу не были показаны, нанесены территории порядка 200 памятников вместо 3-х тысяч, есть границы зон охраны памятников, но режимы и регламенты для них разработаны только для 10 % территории. А без режимов зоны охраны памятников – пустой звук. Кроме того, сами зоны устарели, они были утверждены в конце 1990-х гг. с тех пор памятников стало гораздо больше (новые до сих пор без зон), кроме того, изменилось охранное законодательство, изменилось само содержание понятия – охранная зона.

У публичной власти была возможность побудить бездействующие органы исполнительной власти, ответственные за сохранение наследия, выполнить свои прямые обязанности. Разработать и утвердить территории памятников, разработать режимы градостроительного регулирования и градостроительные регламенты зон охраны 1998 г., или разработать зоны охраны вновь с учетом изменений охранного законодательства.

Перед тем как планировать на 15 лет, нужно было навести порядок в своем хозяйстве.

У нас есть памятники, заявленные, но не принятые под охрану еще с 1970-х гг. От их рассмотрения на протяжении десятилетий бегали как черт от ладана. Что это, как не бездействие органов исполнительной власти, умышленное невыполнение своих функций? Можно было использовать рассмотрение Генерального плана как инструмент вразумления, как рычаг. После его принятия все вернется на круги своя, в тихое болото бюрократического перепихивания ответственности между городскими ведомствами.

Но что важнее для публичной власти города – наследие, история города, жители, или инвестор? Пока мы слышим только про то, что нужно облегчить жизнь инвесторов, мол, не волнуйтесь ничего с вашими инвестконтрактами не случится.

Таким образом, за исключением жесткого требования нанести границы исторического центра, исторических территорий города и прописать для них особый порядок и регламент, часть претензий, по сохранению наследия и градостроительного своеобразия города, была не к самому Генплану, а к тому, что нужно было сделать до его принятия.

В первую очередь следовало разработать стратегию сохранения наследия и концепцию сохранения и регенерации исторического центра.

Демагоги пытаются вбить клин в сообщество тех, кто критикует Генплан, мол, одни конструктивно сотрудничают, вносят поправки, а соображения других возникли в последний месяц на волне повышенного общественного внимания. Но это не так, основное о чем говорилось выше есть, к примеру, в решении ЭКОСа от 17 ноября 2009 года, подписанном председателем ЭКОСа, Президентом РААСН Александром Кудрявцевым, и переданном до первых чтений по Генплану осенью прошлого года в Московскую Городскую Думу.

Еще один очень важный аспект состоит в том, что после столь громкого обсуждения постепенно, не сразу, публичные фигуры перестанут бояться высказывать свое отношение к тому, что происходит в городе.

Сегодня страх (что ничего не получится, что – впустую), и сервильность (каждый московский «деятель культуры» надеется вместе с крышующим инвестором получить домик под театр, – всем дают, а мне?) привели к тому, что в «защитниках культурного наследия» столицы один героический Юрий Шевчук.

Новые лица, известные люди, простые понятные чувства и слова – очень важны. Вне зависимости от того, чем закончилась вся эта история, есть надежа, что ситуация начнет меняться.

Так обычно бывает у начальников: внешние предложения с гневом отвергаются (и эти лилипуты будут нам указывать на ошибки?), потом, к сожалению, болото возвращается, но в нем идет какая-то мышиная возня, через некоторое время наши предложения власти выдают за свои.

К сожалению, в отношении исторического центра, есть опасения, что в сложившейся ситуации, времени на развитие такого сюжета уже не осталось.

Конфликт стал ресурсом, он выявил и объединил людей.

Выдавленную зубную пасту обратно в тюбик не загонишь.

Автор – Борис Евгеньевич Пастернак, член президиума Экспертно-консультанционного общественного совета при главном архитекторе Москвы (ЭКОС), главный архитектор Центра историко-градостроительных исследований.

Фотографии Дмитрия Борко.

Заявление Общественного движения “Архнадзор”

Мосгордума приняла в третьем чтении законопроект о так называемом Генеральном плане Москвы на период до 2025 года. Нет сомнения, что его подпишет мэр Юрий Лужков.

В последние месяцы мы много говорили о Генплане и много работали, чтобы его лучшить. “Архнадзором” были подготовлены сотни поправок к законопроекту, связанных с историко-культурным наследием Москвы. Большинство их были приняты или в разной степены учтены редакторами законопроекта и депутатами. В тексте окончательного варианта, в частности, появились положения, предоставляющие территориям объектов культурного наследия иммунитет от регламентов зон реорганизации, а также предписывающие оперативно и регулярно дополнять Генплан в части нанесения на него вновь выявляемых памятников, их территорий и охранных зон.

Это важные перемены к лучшему, однако совершенно недостаточные. Узорочный наличник, налепленный на бетонный офис, не поможет выдать его за памятник архитектуры. А инструкция о защите памятников, приклеенная на бульдозер, не сделает его инструментом охраны наследия.

Охрана исторического наследия Москвы – не наша прихоть. И не только требование закона. Это требование задано историей, которую не переписать и от которой преступно отрекаться. Город Москвы не Юрием Лужковым основан и не Владимиром Ресиным построен. Красота и слава Москвы, ее художественный образ, составляющий неотъемлемую часть мировой культуры, созданы безвестными и знаменитыми зодчими и градостроителями XII-XX веков. Москва – исторический город, и наследие, начиная от Кремля и заканчивая “рядовыми” старинными домиками – это основа ее существования и развития.

Обрекая остатки исторической Москвы, уцелевшие в мясорубках реконструкций 1920-х – 2000-х годов, на новые “реорганизации”, мы уничтожаем основу собственного города. “Новая Москва”, в которой единичные памятники окажутся в окружении стеклянных офисов, уже явлена нам у Тверской
заставы и на Большой Якиманке, где старинные храмы обступили офисные громады, и на Остоженке. Это перерождение и вырождение великого исторического города.

В текстовой части Генплана декларировано стремление охранять в будущем историческую Москву как единое целое. Но когда все “реорганизации” воплотятся в жизнь, охранять будет уже нечего. Это – обман или самообман.

В процессе обсуждения Генплана исторического и уникального столичного города в пожарном порядке приходится предлагать поправки, обороняющие территории сотен памятников архитектуры от режимов зон реорганизации. Это – позор.

А когда, как в случае с многострадальной Хитровской площадью, основанные на законе требования о сохранении объектов культурного наследия отвергаются со ссылкой на обязательства перед инвесторами – это двойной позор.

Вместо того, чтобы использовать предоставленную федеральным законодателем отсрочку для того, чтобы рассмотреть вопрос о статусе около 1500 “заявленных” объектов культурного наследия и проекты такого же количества территорий и охранных зон памятников – московские власти торопятся принять Генплан до их утверждения. Это – спешка, полезная только при ловле инвесторов.

Федеральные власти, забывая, что никогда, начиная с Прожектированного плана екатерининских времен, генеральные планы столичной Москвы не сочинялись городскими чиновниками, не участвовали ни в разработке, ни в публичном обсуждении Генерального плана-2010. Это – пренебрежение собственной столицей.

Даже в тоталитарные времена принятию Генерального плана Москвы 1935 года предшествовал мощный конкурс идей и концепций развития города, в котором приняли участие ведущие отечественные и зарубежные архитекторы и градостроители. Ничего подобного не произошло в наши дни. Столичным властям оказались ни к чему ни состязания концепций, ни конкурсы идей и проектов. Городское общество – а именно оно, а не московские чиновники и инвесторы, должно быть генеральным заказчиком Генерального плана – так и остается в неведении о генеральной идее развития нашего города, а также о наличии этой идеи.

А Генеральный план без генеральной идеи – “это больше чем преступление, это ошибка”. Это генеральное и плановое наступление на грабли. И каждый новый удар по лбу, увы, будет не отрезвлять нас, а уничтожать остатки нашей исторической памяти.

Иллюстрации: City Life: World Edition, Н.Самовер, А.Можаев.

Глубокоуважаемый Михаил Блинкин предоставил для размещения на сайте презентацию, подготовленную им для вчерашнего обсуждения актуализированного Генерального плана развития Москвы в Общественной палате России. Исключительно наглядная критика Генплана-2025 с точки зрения транспортного эксперта – в картинках, цифрах и графиках.

Использованная фотография – http://zyalt.livejournal.com/

Заявление Общественного движения «Архнадзор»

Власти города Москвы добились желанного результата.

Дома на даче Муромцева больше нет.

Они спланировали и осуществили силовую операцию по «вывозу строительного мусора» с дачного участка председателя Первой российской Государственной думы в Царицыне. Полсотни милиционеров в шлемах и при дубинках, сотня приезжих рабочих в жизнерадостных разноцветных спецовках, несколько единиц тяжелой строительной техники. Служители закона, которые сбрасывают людей со второго этажа, волочат женщин по снегу и с размаху бросают девушек на лед. Экскаваторы, которые сгребают остатки дома вместе с чужими вещами, книгами и семейными документами.

Кадры этой хроники и фотографии, сделанные в Царицыне 7 марта, видела уже вся Россия. В историю Москвы вписана очередная позорная страница. При свидетелях – кого стесняться в собственной вотчине? Рассуждая о защитниках дачи Муромцева по телевидению, мэр Москвы позволил себе употребить слово «дурь». После 7 марта в Царицыне, видимо, наступило торжество разума.

Подведем итоги.

Что было до начала 2010 года.

Жилой (и живой) деревянный дом. Последний одушевленный фрагмент старинного дачного Царицына. Все остальные царицынские дачи XIX – начала XX веков, дожившие до начала 1990-х, благополучно исчезли за время правления нынешней городской администрации. В этом доме жили обычные российские граждане. Они работали и учились, рожали и растили детей, платили налоги и голосовали на выборах. Заодно они создали в этом доме народный музей старого Царицына, Сергея Муромцева и писателя Венедикта Ерофеева, который с ними дружил и в этом доме жил. Они устраивали здесь театральные постановки, выставки картин и фотографий, концерты и литературные вечера. Государственные музеи и частные коллекционеры пополняли музейную экспозицию. Поэты читали в муромцевском саду стихи. В январе 2010 года десятки музыкантов, сменяя друг друга, пять часов подряд выступали здесь на 25-градусном морозе.

Это любовь, этого за деньги не купишь. Это место, известное как Дача Муромцева, многие москвичи любили и готовы были охранять. Сюда можно было бы водить туристические экскурсии из парадного музея императорского Царицына. Этот культурный росток на 5-й Радиальной улице, 3 не требовал от властей ни заботы, ни денег. Более того, даже после пожара 3 января 2010-го жители дома готовы были сами его восстановить. Требовалось одно: не топтать.

Что стало после 7 марта 2010 года.

Пустырь, заваленный теперь уже действительно строительным мусором, проломанный забор и колеи от гусениц напролом через муромцевский сад. Спиленные деревья и сломанные кусты, в том числе тот самый куст жасмина, под которым Венедикт Ерофеев читал друзьям свой последний рассказ. Примерно так выглядят ныне все остальные участки дачного Царицына, пустующие и заросшие бурьяном. Безобразно, но единообразно.

Власти города Москвы победили?

Кого и для кого они победили?

P.S. Что делать после 7 марта 2010 года.

Участок Дачи Муромцева, пусть и отутюженный бульдозерами, не потерял историко-культурного значения. Он по-прежнему помнит Сергея и Веру Муромцевых, Ивана Бунина, Венедикта Ерофеева, Константина Васильева, Вячеслава Клыкова. Здесь сохраняются остатки садов и аллей «серебряного века». По всем критериям федерального закона о культурном наследии это достопримечательное место, связанное с пребыванием знаменитых людей, внесших весомый вклад в развитие отечественной культуры. О признании Дачи Муромцева достопримечательным местом «Архнадзор» в 2009 году направлял заявку в Москомнаследие, но запись о даче как о «заявленном объекте» в электронном реестре на официальном сайте комитета исчезла 14 января 2010 года. Еще не поздно вернуться к этому вопросу.

Подлинные фундаменты и подвалы исторической дачи Муромцева сохраняются на участке. Теперь самое время исследовать их, изучить имеющиеся архивные и изобразительные материалы – и рассмотреть вопрос о возможности воссоздания дачи Муромцева.

С тем, чтобы возродить в ней народный музей старого Царицына, Муромцева и Ерофеева, для которого не найти лучших хранителей, нежели его создатели – семейство Болдыревых. Значительное количество экспонатов музея, в том числе подлинные ерофеевские автографы, спасены после пожара Болдыревыми и добровольцами-москвичами.

Для властей города Москвы, по чьей воле в городе исчезают и возникают каменные и деревянные громады, в этой скромной программе нет ничего невозможного. После «Речника» и Царицына самое время напомнить горожанам, что власть умеет разговаривать с ними не только на языке ОМОНа и бульдозеров.

Координационный совет Общественного движения «Архнадзор» 

12 марта 2010 года

Наталья Самовер

Они сожгли дачу Муромцева. Теперь они снесли ее развалины.

Кто такие «они»? Они – это те, кто предпочитает решать сложные проблемы простыми средствами, самое простое из которых – насилие.

Они – это те, кому нужна эта земля, кому кажутся нежелательными сорняками люди, которые посмели там укорениться, не спросив дозволения начальства.

Они – те, кто извращают закон, используя суд как дубину для усмирения неугодных.

Они – те, кто ценят только то, что можно купить или продать.

Они – те, кто не представляет себе других экспертиз кроме заказных и другого бога кроме босса.

Они – те, кто считает, что вранье это не грех, а работа.

Дача Муромцева была для них как кость в горле, потому что само существование сообщества людей, свободно объединившихся вокруг того, что они сами определили как культурную и нравственную ценность, не вписывалось в их картину мира.

Они сожгли дом, но дача Муромцева продолжала жить, потому что живы люди, которые ее любят, и люди, которые любят этих людей.

Поняв (далеко не сразу), что сожжения недостаточно, они решили уничтожить развалины. О, какой страх двигал ими! Как много говорит об их страхе эта тщательная подготовка: строгое указание разровнять площадку до захода солнца, спецтехника, сотня покорных, бессловесных рабочих, седоусый полковник и отряд «космонавтов» из оперативной роты милиции, обученных одному – подавлять сопротивление. Они очень серьезно готовились к тому, чтобы подавить сопротивление любви.

И сейчас им, возможно, кажется, что они победили.

На то, чтобы победить горелый двухэтажный сруб, четыре печные трубы, несколько деревянных бытовок и баньку, у них ушло добрых десять часов работы в поте лица. Победить любовь оказалось невозможно, потому что она живет не в бревнах, а в людях – в мужчинах и женщинах, сжатых как пружины, в зареванных девчонках и в совсем юных мальчишках, может быть, впервые ощутивших присутствие внутри себя какого-то стрежня, поддерживающего и дух, и позвоночник в распрямленном состоянии.

Если у России есть будущее, то оно в таких людях.

7 марта на даче Муромцева шла война, а войны не бывает без потерь – подчас очень тяжелых. Но тем, кто сегодня оплакивает поражение, хорошо бы вспомнить те времена, когда вся Москва была отдана врагу на поток и разграбление и со всей своей красотой и памятью обратилась в горький пепел. И тогда было немало тех, кто считал, что все потеряно, враг одержал верх, и война проиграна. Но ситуацию держали в руках люди, которые не смирились даже после такого удара, после которого капитулировали многие государства. Чем все тогда кончилось, известно.

У захватчиков короткое дыхание. Они верят в действенность насилия, в необратимость разрушения и склонны рано праздновать победу – тогда, когда сдались бы сами, если бы им пришлось подвергнуться тому, чему они подвергают другую сторону. Ломать – не строить, это точно. У тех, кто строит, дыхание длинное, потому что они строят не просто дом, не просто семью, не просто страну, а прежде всего – самих себя, а это стройка длиной в целую жизнь.

Для нас дача Муромцева по-прежнему остается объектом культурного наследия.

Бывает, что исторические памятники и памятники архитектуры гибнут на войне. Именно для таких случаев и предусмотрено воссоздание – методика, дискредитированная злоупотреблениями последнего десятилетия, но от этого не менее необходимая и спасительная в тех случаях, когда она действительно уместна. Погибшее наследие должно быть восстановлено в своих правах и воссоздано – этого требует справедливость, этого требуют живая любовь и живая память.

История дачи Муромцева продолжается как продолжается и история Москвы – до тех пор, пока мы сами этого хотим.

Предварительное заключение правовой секции Общественного движения «Архнадзор» о противоправных действиях, имевших место 7 марта 2010 г. на даче Муромцева.

7 марта 2010 г. под предлогом вывоза мусора был снесен дом по адресу: г.Москва, 5-я Радиальная ул., 3, а также вывезено, уничтожено либо украдено имущество мирных и неравнодушных людей, пытавшихся поднять из пепелища и восстановить последнюю дачу старого Царицына, построенную на фундаменте дома председателя Первой Государственной Думы Сергея Муромцева, где неоднократно бывал и жил великий русский писатель Иван Бунин. Уничтоженный деревянный дом и сам имел значительную историко-культурную ценность как место жизни и деятельности известного писателя Венедикта Ерофеева, художника Константина Васильева и многих других ярких представителей отечественной культуры второй половины ХХ века. Свидетельства обоих периодов в жизни этого места до пожара хранились в народном музее, созданном жильцами дома, а после пожара спасенные экспонаты были перенесены в бытовки, расположенные рядом с домом и служившие пристанищем жильцам. Жильцы дома и их друзья, находившиеся на месте событий, подверглись насилию со стороны людей в форме сотрудников правоохранительных органов, некоторые из которых были в масках, некоторые – вооружены. Несколько человек из числа жильцов и их друзей были избиты. Две девушки госпитализированы с сотрясением мозга и различными травмами.

Снос дома, вывоз четырех бытовок и демонтаж расположенной там же бани осуществлялись несмотря на то, что:

А) отсутствовали разрешительные документы на снос дома.

Б) отсутствовали разрешительные документы на вывоз и демонтаж бытовок, бани и иного имущества.

В) в судах в настоящее время рассматриваются споры о признании прав на дом или на его часть.

Г) в доме и в бытовках находилось личное имущество граждан, а также экспонаты народного музея.

Д) в Московский Комитет по культурному наследию подана заявка об обнаружении объекта, обладающего признаками объекта культурного наследия «Дачные участки старого Царицына, связанные с именами видных деятелей отечественной истории и культуры – С.А.Муромцева, И.А.Бунина, Вен. Ерофеева, К. Васильева и др. 1900-1970-е гг.» по адресу 5-я Радиальная ул., д.3 (дачный участок С.А.Муромцева).

Все перечисленные обстоятельства однозначно свидетельствуют о незаконности действий лиц, принявших и исполнивших решения о сносе дома, вывозе бытовок, демонтаже бани, уничтожении имущества, насильственных действий в отношении граждан, их задержании и избиении и прочих преступлениях. Лица, осуществлявшие эти действия, имевшие при себе оружие, дубинки и наручники, не представлялись, отказывались предъявлять документы, подтверждающие их личность и полномочия, грубили и угрожали гражданам.

Итак, этими лицами во время сноса были совершены следующие противоправные действия:

Умышленное причинение вреда здоровью – ст.115 УК РФ (во время проведения операции по изгнанию людей из дома и бытовок несколько человек получили ранения)

Умышленное уничтожение или повреждение имущества – ст.167 УК РФ (В снесенном доме оставалось личное имущество жильцов, которое они не успели извлечь из обледенелых развалин. Огромное количество фото- и видеоматериалов подтверждают факт совершения этого преступления)

Злоупотребление служебными полномочиями – ст.285 УК РФ (Осуществление действий без разрешительных документов; насильственные действия в отношении граждан, воспрепятствование реализации права граждан на защиту и пр.)

Самоуправство, совершенное с применением насилия – ч.2 ст.330 УК РФ (Дом снесен несмотря на то, что в производстве Нагатинского суда г.Москвы рассматривается иск Кирилла Болдырева о признании права собственности на часть дома в силу приобретательной давности)

Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов, совершенное лицом с использованием своего служебного положения – ч.2 ст.144 УК РФ (Журналистам долгое время запрещалось вести съемку, несмотря на предъявление пресс-карт. По словам очевидцев, сотрудниками милиции была изъята камера съемочной группы «Вестей», с места событий был насильственно удален фотокорреспондент агентства ИТАР-ТАСС).

Нарушение неприкосновенности жилища, совершенное лицом с использованием своего служебного положения – ч.3 ст.139 УК РФ (Правоохранительные органы не имели полномочий и/или документов, позволяющих им вторгаться в бытовки и баню и силой вытаскивать из них людей)

Кража – ст.158 УК РФ (По свидетельству очевидцев, подтвержденному материалами фотосъемки, на руинах дома рабочие-гастарбайтеры, участвовавшие в разрушении дома, выискивали в развалинах предметы из цветного металла, выжигали из проводов медную проволоку, а также пытались вынести и вывезти наиболее крупные «трофеи». Очевидцами были также замечены и другие люди, выносящие с территории разрушения личные вещи жильцов дома)

Незаконная рубка лесных насаждений – ст.260 УК РФ (На территории охранной зоны для прохода тяжелой техники (самосвалы, экскаватор, бульдозер, эвакуаторы) были вырублены деревья и кустарники)

Уничтожение или повреждение памятников истории и культуры – ст.243 УК РФ (Уничтожен дом, включенный в заявку об обнаружении объекта, обладающего признаками культурного наследия, поданную в Комитет по культурному наследию Москвы; причинен ущерб участку, находящемуся в охранной зоне памятника федерального значения – «Ансамбль усадьбы Царицыно»).

Авторы фотографий: Иван Митин, Владимир Астапкович, Сергей Дрюцкий, Игорь Подгорный, bez_nervov, zyalt.

Подробности, связанные с уничтожением дачи Муромцева - в сообществе 5_radialnaya_3