Ко дню Победоносца

Наталья Самовер

Первые дни мая 2011 года войдут в современную историю Москвы как момент тяжелого кризиса, завершившегося настоящей градостроительной революцией. События, однако, развивались в не совсем традиционном порядке – контрреволюция предшествовала революции.


2 мая экскаваторы могущественной девелоперской компании «Капитал Груп», некогда близкой к прежнему руководству города, разрушили фасад исторического дома Кольбе на Большой Якиманке,15/20. Снос был произведен несмотря на отзыв согласования Москомнаследия и на прямой запрет на ведение работ, наложенный ОАТИ еще 27 апреля. Надменное презрение, с которым компания встретила попытки городских властей помешать ей, явило суть событий – это было открытое восстание лужковщины против новых порядков, объявленных администрацией Собянина. Но руководители «Капитал Груп», привыкшие взирать на Москву с высоты собственного небоскреба в Сити, видимо, не сумели вовремя рассмотреть политические изменения, случившиеся на уровне земли.

4 мая на стройплощадку прибыл следователь Замоскворецкой прокуратуры в сопровождении сотрудников полиции, и экскаваторы отступили от руин дома.

5 мая Департамент культурного наследия Москвы (новое сокращенное наименование — Мосгорнаследие) сообщил об аннулировании всех согласований, разрешений и утвержденных проектов, включающих полную либо частичную разборку любых строений (как обладающих, так и не обладающих каким-либо историко-культурным статусом) на территории объединенных охранных зон и зон строгого регулирования застройки, выданных до 26 апреля 2011 г. – даты утверждения мэром нового Положения о Департаменте. С этого момента реализация всех строительных проектов на территориях зон особого регулирования градостроительной деятельности, то есть на самых ценных с историко-культурной точки зрения землях города, стала возможна только после получения повторного согласования Мосгорнаследия.

6 мая это решение публично поддержал мэр Москвы.

Это означает, что отныне новая мэрия и новое руководство Мосгорнаследия собственной честью ручаются за чистоту самых ответственных решений, от которых зависит сохранение исторического облика и культурного наследия Москвы.

Прежние решения признаны подлежащими тотальной ревизии неслучайно. Многие годы орган охраны памятников послушно следовал в фарватере городской администрации, а та, отождествляя понятие городского развития с развитием строительной индустрии и девелопмента, охотно шла навстречу желаниям инвесторов и щедро раздавала им участки под строительство в самых престижных районах города.

Расчистка территории от исторического «мусора» осуществлялась руками Москомнаследия. В сущности, наряду с официальной функцией охраны культурного наследия это ведомство несло в лужковские годы и другую, негласную – функцию пособничества при его уничтожении. И если статусные памятники подвергались разрушению не так уж часто, то историческая городская среда понесла за последние 15 лет урон, исчисляемый сотнями безвозвратно утраченных подлинных исторических зданий.

Сколько согласований на разрушение домов, составляющих живую ткань исторического города, было выдано за эти годы, мы не знаем. Вряд ли знают об этом и в самом Мосгорнаследии, и в мэрии. Но вот уже более полугода прошло с момента, когда новый мэр провозгласил новую градостроительную политику, направленную на сохранение исторического центра, однако по-прежнему не проходит месяца, чтобы то тут, то там экскаваторы не начали крушить старинную кладку. Москва все еще погружена в кошмар, вязкий и безысходный как День сурка.

Собянину достался заминированный город. Карта минных полей то ли утрачена, то ли не существовала вовсе. Рвануть может где угодно, и пока это продолжается, москвичи никогда не поверят в искренность намерений новой городской администрации спасти историческое наследие. Это поняли в Мосгорнаследии, это поняли и в мэрии, и на свет явилась революционная мера, единственно способная «разминировать» все опасные «сюрпризы», сколько бы их ни оказалось.

Сейчас обиженные на новое городское правительство девелоперы жалуются на то, что эта мера якобы является недружественной в отношении бизнеса, и грозят ухудшением инвестиционного климата не только в столице, но и в стране в целом. Обиженные по умолчанию исходят из того, что инвестор в своем стремлении любой ценой захватить лакомый участок всегда прав, даже если ради получения заветного согласования он использует административный ресурс, жонглирует словами или коррумпирует чиновников. Требуя от Мосгорнаследия строго следовать букве закона, они забывают потребовать того же от себя. И напрасно они называют инвестиционным климатом ту построенную на взятках, откатах и кумовстве систему отношений, в которой им так комфортно существовалось вместе с их покровителями из городской администрации. Хищническая эксплуатация ресурсов Москвы с целью ударного извлечения сверхприбылей не имеет ничего общего с реальной инвестиционной деятельностью цивилизованного бизнеса в цивилизованном городе.

Нельзя не приветствовать политическую волю московских властей и заявленное ими стремление к очищению и обновлению моральной атмосферы и административной практики в городе. Но как сделать так, чтобы стремление к очищению и обновлению не обернулось новым витком коррупции, чтобы не потянулись в офис Мосгорнаследия инвесторы с мешками денег – заново выкупать согласования на свои проекты? Мы знаем одно средство, более надежное и эффективное, чем даже политическая воля городского начальства. Это средство – прозрачность. Все заключения историко-культурных экспертиз, все протоколы «несносной» комиссии, все согласования, влияющие на судьбу исторических зданий Москвы, должны оперативно публиковаться на сайте Департамента культурного наследия.

Дом Кольбе, оболганный «экспертами», преданный властями и павший смертью храбрых в неравном бою с экскаваторами «Капитал Груп», стал последней жертвой «инвестиционной деятельности» по-лужковски. Новая реальность родилась на его руинах. И суток не прошло с момента обнародования заявления Мосгорнаследия, как неведомое никому ООО «Редан Стайл» попыталось приступить к сносу дома Феоктистовых — деревянного домика в три окошка на Большой Ордынке, 42. Готовый к бою экскаватор случайно обнаружил один из архнадзоровцев, возвращавшийся с Якиманки. Казалось, кошмар продолжается, казалось, суровые слова и решительные заявления чиновников канули в пустоту… И снова завертелась привычная карусель, сосредоточенная, отчаянная и безнадежная, как работа реанимационной бригады: вызов полиции, звонок в Мосгорнаследие, звонок в ОАТИ, общий сбор активистов, тревога в блогах, перебранка с рабочими, заявления для прессы…

Ранним утром 6 мая ОАТИ приостановило действие ордера на снос, идя навстречу руководству Москомнаследия, просившему оформлять ордера на снос или частичную разборку зданий в охранных зонах только при наличии свежего согласования или разрешения Департамента культурного наследия, выданного после 26 апреля.

Пару часов спустя стало известно о поддержке мэром позиции Мосгорнаследия, и появилась надежда на то, что дом Феоктистовых спасен, повторного согласования его сноса не будет.

Дом Кольбе и дом Феоктистовых – последняя жертва и первый спасенный, четырехэтажный, солидный доходник и смиренный деревянный домишко, произведение известного архитектора и скромная постройка безымянного автора – что у них общего? Они оба – драгоценные, беззащитные элементы исторической городской среды, лишившись которой город, даже сохранив несколько тысяч разрозненных памятников, навсегда потеряет право на свое историческое имя. В них и в таких как они – душа и тело Москвы, и именно такие как они приняли на себя основной удар хищничества и вандализма под видом бизнеса и городского развития. В том, что именно они – два простых московских дома – встали по обе стороны грани между вчерашним днем и будущим, есть глубокая историческая справедливость.

P.S. А еще 6 мая – день памяти Святого великомученика Георгия Победоносца.

В честь Святого Георгия освящен придел церкви Иверской иконы Божией матери, расположенной на Большой Ордынке прямо напротив дома Феоктистова, и это совпадение тоже кажется неслучайным.

На гербе нашего города запечатлен миг борьбы и победы.

Распечатать статью Распечатать статью

7 комментариев

Будем надеяться, что и вправду что-то изменилось. Хотя, имхо, история с домом Кольбе не столько в духе лужковщины, сколько в духе того, что вообще происходит в стране: кто имеет деньги, имеет власть, а кто имеет деньги и власть, может у нас плевать на законы в том числе уже и в лицо (по крайней мере, пытается так делать).
Ирина Трубецкая больше года назад   Изменить
Воистину чудесное совпадение, очень хочется верить, что он правда заступился за город, который охраняет. И церковь напротив.
мне кажется, важно добавить, что "революции" предшествовал ряд событий, когда защитники, рискуя собой, останавливали снос на Якиманке, вставая на гусеницы экскаватора, бросаясь чуть ли под падающие кирпичи в дымку от обрушения части фасадной стены, штурмуя территорию неоднократно. тратя своё время, душевные и физические силы. такая упорная борьба хоть и не позволила сохранить дом, ибо капитал груп оказались беспрецедентно наглыми, но привела к "градостроительной революции". возможно, в духовном смысле, и Фёдор Никитич Кольбе остался небезучастен:)
Будет ли восстановлен дом Кольбе?
Хорошо написали. Необычно, что статья одним из самых одиозных лужковских проектов проиллюстрирована.
Надо бы теперь Капитал-груп обязать за свой счет восстановить разрушенный дом. Может, в следующий раз неповадно будет.
Молодцы, что вам удалось отстоять дом Феоктистовых. Там всегда был такой незаметный ресторанчик, ничего не предвещало беды. Молодцы. Обратите ещё внимание на два выселенных доходных дома по адресу 3-й Самотечный пер, 8 и 12. Часто там хожу, и недавно вокруг них появился знаменитый оцинкованный забор без вывесок и готовятся какие-то работы. Это последние исторические дома этого квартала, сохранившие интерьеры, жаль их потерять. А как вообще можно сигнализировать Архнадзору о таких случаях?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *