Рабочий и колхозница

Р.Нэйпер 

«Рабочий и колхозница», неофициальная эмблема Советского Союза, по мнению многих критиков — величайшее произведениее скульптуры XX века, уже четыре года находится на реставрации. Тем временем, площадь у Северного входа ВДНХ, на которой монумент пребывал с 1938 года, скоро претерпит кардинальные изменения — исчезнет знаменитый Монреальский павильон, символизирующий влетающий в небо ТУ-144, вместо него появится крупный многофункциональный центр. Окончательное решение о месте постановки статуи пока не принято. Между тем, на протяжении ХХ века обсуждалось множество вариантов ее размещения в разных концах города. Публикуемые ниже материалы предоставлены Научно-проектным отделом «Охрана историко-культурного комплекса» ГУП НИИПИ Генплана Москвы.


Идея увенчания советского павильона Всемирной парижской выставки парной cтатуей «Рабочий и колхозница», выполненной из металла, принадлежит архитектору Б.М. Иофану. Иофан, видимо, опираясь на опыт создания американской статуи Свободы, предполагал сделать скульптуру из дюралюминия, ибо статуя ему мыслилась в легком и светлом, но не блестящем металле. Профессор П.Н. Львов — видный специалист по металлу и способам его конструктивного использования — убедил архитектора применить нержавеющую хромоникелевую сталь, соединяемую не с помощью заклепок (как это было сделано в Америке), а путем сварки. В виде пробы была «выбита» голова известной скульптуры «Давид» Микеланджело, и этот эксперимент оказался очень удачным, хотя, как замечает Иофан, все скульпторы поначалу отнеслись к стали скептически.

Б. Иофан писал, что во время работы над конкурсным проектом у него «очень скоро родился образ… скульптуры, юноша и девушка, олицетворяющие собой хозяев советской земли — рабочий класс и колхозное крестьянство. Они высоко вздымают эмблему Страны Советов — серп и молот». Однако в последнее время появились утверждения, что «плакатный» жест руки с некой эмблемой, даже образы юноши и девушки с молотом и серпом, — все это уже было многократно обыграно в советском искусстве. А. Стригалев утверждает, что Иофан лишь «решительно обратился к тому, что «носилось в воздухе», — именно в этом состояла сила и убедительность его замысла». Секретарь Иофана И.Ю.Эйгель утверждал, что на создание «Рабочего и колхозницы» Иофана натолкнула идея античной статуи «Тираноборцы», изображающей Крития и Несиота, стоящих рядом с мечами в руках.

2

ПРОЕКТ

Летом 1936 года был объявлен закрытый конкурс на статую для Парижского павильона. Для участия в нем были привлечены В.А. Андреев, М.Г. Манизер, В.И. Мухина, И.Д. Шадр. Для непосредственной же помощи в лепке статуи Вера Игнатьевна пригласила двух своих бывших учениц по Вхутемасу 3.Г. Иванову и Н.Г. Зеленскую. Срок для подготовки конкурсных проектов был дан небольшой — около трех месяцев.

Мухина работала над эскизом недолго, но весьма напряженно. Предметами ее поисков служили драпировки и положение свободных рук рабочего и колхозницы. Она пыталась соединить свободные руки мужчины и женщины «внутри» группы, а атрибуты вложить рабочему в правую руку, а колхознице — в левую, так что между серпом и молотом получался довольно значительный пространственный разрыв. Драпировки, дающие горизонтальные складки, расположенные в эскизе Иофана на уровне ног персонажей, она пыталась перенести вверх, изобразив их в виде знамени или стяга сразу же вслед за эмблемой, то есть на уровне плеч и голов рабочего и колхозницы.

Мухина в своем проекте смело пошла на изменение архитектурного замысла. Она отказалась от статической диагональной композиции статуи и, введя летящий шарф и отброшенные назад руки, сделала эту композицию динамичной и горизонтальной; вместо сплошной массы слипшихся фигур появилась воздушность. Кроме того, Вера Игнатьевна потребовала изменения размеров монумента, заменяя первоначальную равновеликость статуи и здания на «золотое сечение». Все эти неожиданные для архитектора и жюри нововведения долго мешали принятию окончательного решения. В частном разговоре комиссар выставки И.И Межлаук попросил Мухину «одеть» статую, так как по первоначальному проекту Иофана фигуры были обнаженными. Также, по слухам, сильные возражения вызывал шарф, не имевший никакого «смыслового» значения. Пришлось сделать три варианта статуи: без шарфа, с одиночным и с раздвоенным шарфом. Мухина также не согласилась с иофановской концепцией характера общего образа статуи и даже всего павильона.

Б.М. Иофан задумал советский павильон как «триумфальное здание». В.И. Мухина же писала, что, «получив от архитектора Иофана проект павильона, я сразу почувствовала, что группа должна выражать прежде всего не торжественный характер фигур, а динамику нашей эпохи, тот творческий порыв, который я вижу повсюду в пашей стране и который мне так дорог».

Это было принципиальным изменением первоначального замысла архитектора. То, что Иофан с ним согласился, говорит о многом. Мухина не только тоньше и правильнее уловила общий настрой тогдашнего советского общества, но и вернее, шире, чем сам зодчий, поняла характер и потенциальные образные возможности, заложенные в архитектуре павильона. Она резко усилила горизонтальную направленность группы и движение статуи вперед (фактически, даже не усилила, а создала это движение, лишь слабо намеченное в проекте Иофана). Перечисляя внесенные ею изменения, Вера Игнатьевна писала об этом: «Для большей крепости взаимной композиции с горизонтальной динамикой здания введено горизонтальное движение всей группы и большинства скульптурных объемов; существенной частью композиции стало большое полотнище материи, летящее за группой и дающее необходимую воздушность полета…»

Создание этой «летящей материи» было наиболее существенным отступлением от первоначального эскиза Иофана и одновременно одной из самых замечательных находок Мухиной. Но первоначально у шарфа была и еще одна, чисто служебная роль: драпировка некоторых частей тела.

До отправки статуи в Париж оставалось чуть больше полугода, а проект все еще не был утвержден. Заместитель председателя Совнаркома Е.К. Антонов резко возражал против шарфа. Молотову модель без шарфа не понравилась, но он в общем поддерживал Антонова. Наконец спросили: «А что думает автор?» Вера Игнатьевна сказала, что модель без шарфа просто никуда не годится. После довольно резкого обсуждения Молотов сказал: «Ну, поверим автору», — и была принята средняя модель с более легким шарфом. 11 ноября 1936 года проект В. Мухиной был окончательно утвержден для исполнения в материале.

Началась безумная по темпам работа: сначала создание статуи в 1/15 натуральной величины, а затем увеличение и перевод ее в сталь на заводе ЦНИИМАШ. Модель в 1/15 делалась дома, в комнате-мастерской Веры Игнатьевны, в которой, несмотря на высоту потолков (около 6 м), не было верхнего света, и она очень боялась за неучтенные ракурсы и эффекты освещения. Поэтом она попросила одного из своих бывших учеников архитектора Бориса Комарова организовать проверку дневного освещения статуи. Маленькую модель в 1/100 покрасили серебряной краской и отвезли в Планетарий, где на аппарате смоделировали положение и высоту солнца в Париже по отношению к ориентации статуи. После этого Вера Игнатьевна немного успокоилась. Так как статуя должна была смотреться не только издали, но и прямо снизу, от входа в павильон, было сделано множество фотоснимков с подобных «рискованных» точек.

ww1 copy

ЗАВОД

Еще до окончательного утверждения проекта отдел металлоконструкций строительства Дворца Советов получил задание разработать конструкцию скульптурной группы. Основной каркас изготовлялся заводом «Стальмост», детали же статуи и ее полная сборка должны были производиться опытным заводом ЦНИИМАШ непосредственно в цехе и во дворе завода под руководством одного из «стальных людей», как называла их Мухина, профессора П.Н. Львова. Основной несущий каркас статуи представляет собой клепанную конструкцию из толстых листов малоуглеродистой стали. Он был изготовлен в рекордный срок — 3 недели. Вес каркаса около 48 т.

Оболочка навешивалась на основу при помощи промежуточного каркаса, изготовленного из углового железа, и представляла собой ряд небольших ферм. Когда оболочка была обдута песком снаружи и изнутри, весь каркас был окрашен суриком. На оболочку ушло 8,5 т нержавеющей стали, а на промежуточный каркас около 15 т стали различных профилей. Для инженеров, которым была поручена постройка почти 24-метровой статуи, это было делом совершенно новым, не имеющим примеров в истории техники. Консультировавший их профессор Н.С. Стрелецкий назвал конструкцию «экзотической».

Для начала работы на заводе предполагалось получить от скульпторов шестиметровую модель и по ней производить увеличение. Однако времени для подготовки такой модели не хватало, и «на одном из очень бурных заседаний» П.Н. Львов предложил соорудить статую методом 15-кратного увеличения. Это было смелое и рискованное предложение, но оно давало возможность скульпторам в течение месяца подготовить окончательную модель высотой в полтора метра. Способ 15-кратного увеличения давал лишь сравнительно точные общие размеры, но рельеф формы сильно страдал. Ошибка в 1-2 миллиметра вела к крупным искажениям. В целом в процессе изготовления статуи в натуральную величину было замерено на поверхности модели около 200 тысяч координатных точек, и в этой работе участвовало 23 человека техников и чертежников.

И все же из-за недостатка времени сделать детальные чертежи всех блоков оболочки было невозможно. Вера Игнатьевна вместе с Журавлевым руководила созданием промежуточных шаблонов и по ним деревянных форм в величину натуры. Это были как бы огромные «негативные» оттиски поверхности статуи, их было несколько сотен, поскольку вся оболочка была разделена на 60 блоков. Для Мухиной, Зеленской и Ивановой исправление этих форм было задачей весьма затруднительной — ведь надо было все время представлять себе вид сравнительно небольшого (по отношению к общему объёму) участка поверхности статуи, да еще в «позитивном» виде, увеличенном по сравнению с моделью в 15 раз.

С инженерной точки зрения одним из самых трудных элементов композиции оказался развевающийся шарф, придерживаемый откинутой назад рукой колхозницы. Он имел размер около 30 метров, вынос 10 метров, весил пять с половиной тонн и должен был держаться по горизонтали без всякой подпорки. Наконец инженеры Б. Дзержкович и А. Прихожан рассчитали специальную каркасную ферму для шарфа, достаточно надежно обеспечивающую его свободное положение в пространстве. Но директор завода С. Тамбовцев, чтобы обезопасить себя, написал донос в правительство. Статуя, утверждал он, в срок закончена быть не может, потому что Мухина нарочно прерывает работу, требуя бесконечных исправлений, да еще и придумала шарф, который может сломать всю группу при порыве ветра. Для большей убедительности своего «сигнала» он написал, что, по отзывам специалистов, в отдельных местах стальной оболочки каркаса якобы возникает профиль «врага народа» Л.Д. Троцкого.

Особых последствий в то время этот донос не вызвал. Но когда после окончания Парижской выставки и возвращения статуи в Москву был арестован комиссар советского павильона Иван Межлаук, а также несколько инженеров, работающих над статуей, им припомнили и донос Тамбовцева. Реабилитированы они были уже после кончины Сталина, Межлаук — посмертно.

Когда все было закончено, уточнились габариты статуи. Высота ее до конца серпа — 23,5 метра, длина руки рабочего — 8,5 метра, высота его головы — более 2 метров, общий вес статуи — почти 75 тонн. Через несколько дней началась разборка скульптуры, чистка и обдувание песком. Упаковали все в ящики, обложили войлоком. Скульптура с каркасом, дерриком и инструментами заняла весь поезд — двадцать восемь вагонов. В Польше поезд задержали под тем предлогом, что некоторые ящики могут не пройти в туннеле. Сопровождавший поезд инженер Рафаэль отрезал автогеном куски статуи, чтобы после приварить их на месте.

Capture_00002

ПАРИЖ

Главным французским сооружением на выставке являлся Дворец Шайо, возводимый на холме Трокадеро. Ниже и слева на берегу Сены, на набережной Пасси, был выделен узкий прямоугольный участок для павильона СССР, а напротив него, через площадь Варшавы, — примерно такой же прямоугольник для павильона Германии. С противоположного берега Сены вся эта композиция воспринималась как планировочное отражение социально-политической ситуации тогдашней Европы.

Проект Б.М. Иофана представлял собой длинное, поднимающееся стремительными уступами здание, увенчанное парной скульптурной группой. Павильон сам должен был быть экспонатом, причем наиболее впечатляющим. Тем более, что за броскими формами триумфального здания скрывалась достаточно бедная экспозиция.

Сборка статуи была завершена в рекордные сроки — всего за одиннадцать дней, вместо предполагавшихся двадцати пяти. 1 мая 1937 года она сияла на солнце в небе Парижа. По мере того как статуя росла и одевалась оболочкой, она производила все большее впечатление как на друзей, так и на врагов. Однажды утром, незадолго до конца строительства, к советскому павильону пришел один из испанских рабочих, работавших на находившемся недалеко павильоне республиканской Испании, и посоветовал срочно осмотреть лебедки монтажного крана. И не зря — один из тросов оказался подпиленным. В случае нагрузки на стрелу крана он бы неминуемо лопнул, приведя к катастрофе и, вероятно, безнадежному разрушению статуи.

В апреле на строительство немецкого павильона приезжал министр экономики Я. Шахт. Он потребовал, чтобы немецкий павильон был выше советского, после чего на его верхней части началась круглосуточная работа и башня снова полезла вверх. В результате огромный герб нацистского рейха — орел, держащий в когтях свастику, оказался прямо перед лицами «Рабочего и колхозницы». Однако фантастическая динамика статуи, подчеркнутая нарастанием архитектурных масс павильона, настолько доминировала в общей панораме берега Сены, что статическая башня перед скульптурами не только не останавливала их стремительного бега, но казалась просто неуместным препятствием.

В сооружении такого масштаба и характера, каким был Парижский павильон, главенствующей должна была быть архитектура. Между тем создавалось явное впечатление, что павильон воздвигнут лишь для того, чтобы быть постаментом скульптурной группы. Таким образом, то, от чего так и не смог избавиться Иофан в проекте Дворца Советов, повторилось в Париже: получился гигантский увеличенный памятник. Облицевав боковые фасады не газганским мрамором, а составом симентолита — патентованной штукатурки с примесью натуральной каменной крошки — и запроектировав главный вертикальный объем без окон, расчлененный лишь вертикальными тягами, Иофан еще более подчеркнул «служебность» этой центральной части. И в дальнейшем, сооружая павильон для нью-йоркской Всемирной выставки, где он повторил ту же основную схему — скульптура, увенчивающая центральный пилон, — зодчий выбрал для осуществления наименее интересный и почти полностью повторяющий его эскиз проект статуи «Рабочий» В.А. Андреева .

w01

МОСКВА

Когда выставка закрылась, во Франции появилось желание оставить монумент в Париже, и даже был поставлен вопрос о сборе средств для его выкупа у советского правительства. Но уже было решено статую демонтировать и перевезти в Москву. На демонтаж была послана бригада рабочих и инженеров, не знавших сложной специфики скульптуры. Статую разрезали автогеном на части и свалили на платформы. Без повреждений до Москвы доехали только головы и мужская рука статуи. Однако успех и общественный резонанс «Рабочего и колхозницы» были так велики, что было принято постановление об установке статуи у входа на открывавшуюся в 1938 году Всесоюзную сельскохозяйственную выставку.

В Москве она была восстановлена из более толстых листов стали (до 2 мм) и смонтирована на гораздо более низком постаменте перед Северным входом на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку (планировку площади и монумента выполнили архитекторы Н. Быкова и И. Таранов). Первоначальный проект пьедестала, повторявший 34-метровую башню павильона, в спешке был заменен на низкий, 11-метровый, то есть в 3 раза ниже, чем пилон Парижского павильона. Неудача этого решения была ясна заранее и стала еще очевиднее после установки статуи.

Самой большой мечтой В.И. Мухиной было поставить «Рабочего и колхозницу» над Москвой, на Ленинских горах. Все последующие годы, до самой своей смерти, Вера Игнатьевна неоднократно обращаясь в правительство с письмами о необходимости переноса статуи, и разрабатывала проекты ее установки в различных местах Москвы. Сохранились ее личные рисунки к двум последним вариантам. В одном предполагалось поставить статую на высоком пьедестале на стрелке Москвы-реки. Во втором варианте, законченном уже в больнице, она предлагала установить скульптуру на Ленинских горах, на высокой бровке Москвы-реки, с тем чтобы высота берега, без особых затрат, давала бы нужную высоту и полет ее «детям», как она ласково называла обе фигуры.

Позже, в 1962 году, коллеги Мухиной по созданию «Рабочего и колхозницы» — профессор П.Н. Львов, скульпторы З.Г. Иванова и Н.Г. Зеленская, вновь обратились в правительство с предложением о переносе статуи. В 1975 году с тем же предложением обратился в правительство президиум Академии художеств. На сей раз Моссовет принял решение о переносе статуи и подготовке более высокого постамента. Проектирование было поручено Б.М. Иофану. Но в начале 1976 года, будучи больным и продолжая в Барвихе работать над проектом нового постамента, Иофан скончался.

В 1987 году был объявлен еще один конкурс на подыскание места для прославленной группы. Рассматривалось незастроенное пространство около нового здания Центрального выставочного зала на Крымской набережной, напротив ЦПКиО им. Горького. Но ни многократные письма Мухиной в правительство (последнее отправлено ею незадолго перед смертью), ни все последующие обращения общественности ни к чему не привели, и открытый конкурс закончился странным, но удобным решением: оставить все по-старому, так как «перенос статуи сложен и не гарантирует ее сохранения».

Надо отметить, что Мухиной и Иофаном рассматривался и вариант сохранения привычного месторасположения памятника, с переносом скульптурной группы на более высокий пьедестал или восстановленный Парижский павильон. При размещении скульптуры перед входом на ВСХВ была создана уникальная градостроительная ситуация, позволявшая в значительной степени акцентировать пластические, силуэтные и символические характеристики скульптурной группы. Монумент был размещен на оси главного входа на ВСХВ и воспринимался на фоне открытого, незастроенного пространства и зелени, без включения фоновой городской застройки, кроме того, ему делегировалась роль одного из главнейших экспонатов ВСХВ.

Но с течением времени ситуация изменилась. В 1950-е гг. Северный вход утратил статус главного, в 1970-е гг. за скульптурой был установлен Монреальский павильон, со 2-й пол. ХХ в. территории, окружающие ВДНХ, охватывает волна индустриального домостроения. Наконец, на рубеже ХХ – ХХI вв., восприятие скульптурной группы оказалось искажено в связи со строительством эстакады по трассе проспекта Мира. По Продольному проезду в 2003-2005 г. прошла линия монорельсовой транспортной системы, визуально разъединившей пространства комплекса выставки и места размещения памятника. Осенью 2003 г. «Рабочий и колхозница» были разобраны для проведения ремонтных и реставрационных работ. Недавно принято решение о сносе Монреальского павильона и строительстве на его месте торгового центра. При этом предлагается вернуть на прежнее место «Рабочего и колхозницу», поставив их на постамент высотой 40,6 м.

При этом композиционная роль скульптуры и зона ее градостроительного влияния несомненно возрастут. Но вместе с тем, новое строительство у Северного входа может отрицательно сказаться на условиях традиционного восприятия как монумента «Рабочий и Колхозница», так и комплекса ВВЦ. В заключение мы приводим рекомендательный раздел градостроительного исследования, проведенного специалистами ГУП НИИПИ Генплана в целях проверки параметров проектируемого многофункционального комплекса.

789

На основании проведенного визуально-ландшафтного анализа и экспертной оценки его результатов можно сделать следующие выводы:
В целом, масштаб проектируемого комплекса (при максимальной высоте выставочных павильонов 26,8 м и многофункционального центра 38,2 м/+182,2 м — 45,4 м\+189,4 м) соизмерим с масштабом сложившегося градостроительного окружения. Проведенные исследования показали, что высотные параметры выставочных корпусов, не вызовут искажения сложившихся условий восприятия объектов культурного наследия комплекса ВВЦ. Условия допустимого изменения восприятия арки Северного входа определены в ранее проведенных исследованиях. Прогнозирование градостроительной ситуации с дальних и средних по удаленности точек восприятия доказало малозначимый характер видимости данных корпусов, или полностью исключило возможность их видимости (с учетом зеленых насаждений и вновь построенных зданий).
Более спорный характер имеет визуальное восприятие объемной композиции многофункционального центра со скульптурной группой «Рабочий и Колхозница», являющейся госохранным объектом культурного наследия (памятником монументального искусства) федерального значения (охранный № 18, Постановление СМ РСФСР N 1327 от 30.08.1960 г.).
Авторами исследуемого проекта не рассматривался вопрос о восстановлении парижского павильона Б. Иофана. Согласно представленным материалам, скульптура переносится на высокий постамент около 40 м, что, как показали исследования, в значительной степени повышает ее композиционное значение. Вместе с тем, в связи с охранным статусом памятника, вопрос о новом постаменте для скульптуры, решенным в новых формах или восстановленном в соответствии с первоначальным решением, должен приниматься Комиссией Москомнаследия в установленном порядке.
Проект предполагает акцентирование монумента павильонами многофункционального центра, располагающихся вокруг нее подобно амфитеатру. Необходимо отметить, что расположение корпусов центра – на территории охранной зоны объектов культурного наследия, входящих в состав ансамбля ВВЦ, не отвечает режиму регулирования градостроительной деятельности, определенному для данной территории ППМ № 83 от 7 февраля 2006 г.
Рекомендуется разработать варианты проектных предложений, направленных на композиционное единство памятника и создаваемого архитектурного окружения: возможно решение стилистических форм постамента в духе первоначального проекта Б.Иофана, разработка варианта объемно-пространственного решения павильонов и корпусов с более нейтральными в пластическом отношении характеристиками. Допустимые параметры регенерации территорий, входящих в границы охранных зон, определяются Комиссией по регулированию градостроительной деятельности на территориях охранных зон.

Рабочий и колхозница: Продолжение осмотра

Распечатать статью Распечатать статью

8 комментариев

На радио "Эхо Москвы" была передача, посвященная В.И.Мухиной и скульптуре "Рабочий и колхозница". Там говорилось о том, что разобранная скульптура хранится в каком-то цехе, и специалисты не знают, как ее разбирали и можно ли ее будет теперь собрать и не придется ли ее делать заново, как это уже пришлось сделать Вере Игнатьевне. Вот ссылка http://www.echo.msk.ru/programs/tretiakovka/48851/
Спасибо! Потрясающая история создания скульптуры! Скорее всего, останься она в Париже, у нее была бы другая судьба... Интересно, "рекомендуется разработать варианты..." - насколько реально, что так и будет? если вообще реально ее восстановить из того, что осталось. Здесь http://community.livejournal.com/ru_sovarch/175556.html интересные (как-то слово не очень подходит, прошу прощения) фотографии, сделанные во время разборки скульптуры. Наверно стоит сделать пост-ссылку в ru_sovarch? Мне кажется, эту статью будет интересно прочитать тем, кто так или иначе интересуется советской архитектурой.
"Останься она в Париже, у нее была бы другая судьба..." - ну да, во время Оккупации немцы порезали бы ее на металлолом, как памятник Гамбетте у больницы Тенон, памятник шевалье де ла Барру у Сакре-Кер и т.д. А у нас вон 65 лет с гаком простояла!
Юлия Викторова больше года назад   Изменить
А потом все-таки порезали на металлолом. И фашисты не при делах. Так им,гадам, и надо!
Я доцент кафедры "Оборудование и технология сварочного производства". И вот... на руководство дипломным проектированием мне попадает рабочий, сварщик, заочная форма обучения. Предприятие, на котором он трудится, должно выполнить сварочные работы при монтаже данного памятника. Технических трудностей по сварке хватает. Но! Справимся... еще 650 лет с гаком простоит!
Было бы интересно узнать, арестовали комиссара Межлаука и некоторых инженеров и техников - не за плохой ли демонтаж? Из-за чего в Москву целыми вернулись только головы и рука. И не логично ли было бы чтобы разбирали те же кто и собирал? В общем, этот момент в статье непонятен. Да и Тамбовцев доложил не анонимно. Тем более, в таком вопросе, как престиж первой в мире рабоче-крестьянской страны в капиталистическом окружении, любой политически грамотный человек прекрасно понимает, что все должно быть на самом высоком уровне. Сама Мухина это прекрасно понимала: "я сразу почувствовала, что группа должна выражать прежде всего не торжественный характер фигур, а динамику нашей эпохи, тот творческий порыв, который я вижу повсюду в нашей стране и который мне так дорог»." В то время как во всем мире разразился очередной экономический кризис, в СССР шла коллективизация и индустриализация, успехи первых пятилеток, и вот главные слова отражающие то время: динамику нашей эпохи, тот творческий порыв, который я вижу повсюду в нашей стране и который мне так дорог»." И как же не быть врагам у страны рабочих и крестьян? А как же помещики и капиталисты у которых отобрали землю, фабрики и заводы? Попробуйте сейчас отобрать у какого-нибудь олигарха завод или фабрику. Поэтому думать что настоящих врагов - врагов народа не было - глупо и наивно. А нынче этот памятник не вернут, найдут предлог и не вернут на место. Капиталистам не нужно, чтобы наемные рабы помнили о том, что когда-то они были свободными, и что тогда у них даже была своя страна - СССР.
аэрокиностудия.рф больше года назад   Изменить
Аэрофотосъемка монумента “Рабочий и колхозница”: http://aerokinostudia.ru/rabochi_kolhoznitsa/
Таки не порезали на металлолом. Плюс сняли 3-д модель сканером, если че заново построим.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *