Дом Всеволожского

0019 

Бумажные обои в интерьерах памятника деревянного зодчества XVII-начала XVIIIв.

На улице Тимура Фрунзе (д. 11, стр.56), на территории фабрики «Красная роза», расположен один из интереснейших деревянных домов столицы. Он пережил пожар 1812 года и уже поэтому может считаться одним из старейших в своём роде. История этого уникального памятника подробно изложена на сайте «Москва, которой нет», там же указана его принятая датировка: конец 18 века. Материалы натурного исследования, выполненного архитектором Игорем Киселевым, куратором музея БУМАЖНЫЕ ОБОИ В КОНТЕКСТЕ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ, переносят дату строительства дома в петровскую эпоху, делая его одним из древнейших деревянных домов не только Москвы, но и всей России. Эти данные особенно актуальны именно сейчас, когда ведутся вполне серьёзные разговоры о воссоздании аварийного здания в новом материале, т.е., по сути дела, о его сносе. Работа выполнена на общественных началах.


Дом Всеволожского – единственный известный в России рубленный деревянный дом дворцового типа конца XVII – начала XVIII вв. Коллекция обоев в интерьерах не имеет отечественных аналогов по хронологическим характеристикам и художественным качествам. Дом уникален и подлежит безусловному сохранению и консервации.
Нет надобности предлагать заказчику полный комплекс реставрационных работ. Главным и, пожалуй, единственным требованием должно быть полное и
бескомпромиссное сохранение исторических элементов памятника. В остальном можно дать пользователю полную свободу при выборе пространственных и стилевых характеристик интерьера.

И.Кисилёв

Интерьерный дизайн может быть предложен реставрационной организацией, либо специально приглашенной фирмой, специализирующейся в области офисного интерьерного дизайна. Хорошая графическая презентация и грамотные предложения по организации пространства совместно с эффектным дизайном может примирить заказчика с необходимостью сохранения подлинника. Интерьерный дизайн может развиваться в двух направлениях:

1. Восстановление исторической архитектурной
ситуации в ряде комнат. Решение это эффектно,
однако может оказаться значительно дороже
современного дизайна и, кроме того, может не
соответствовать эстетическому и вкусовому
мировоззрению заказчика, с которым нельзя не
считаться.

2. Можно предложить создание современных
интерьеров, не разрушая сложившуюся
конструктивную структуру (за исключением
элементов XX в). В любом из вариантов в комнате №5
можно раскрыть и экспонировать хорошо
сохранившиеся фрагменты обоев XVIII-XIX вв. Эти так
называемые Windows to the Past (окна в прошлое, окна в
историю). Помимо информационной функции, они
являются постоянным напоминанием пользователю о
том, что его оффис находится в памятнике архитектуры.

Краткое резюме по предварительным обойным исследованииям (более подробно смотри материалы натурных исследований).

Все обои найдены под штукатуркой, которая визуально датируется 1860-ми гг. Наиболее ранний обойный слой визуально датируется XVII-началом XVIII в, что дает основания для передатировки памятника в целом.

Первоначально стены всех интерьерных помещений — парадных, жилых и хозяйственных — были побелены известковым составом непосредственно по дереву.
В нижней части, не оклеенной обоями, почти во всех комнатах видны явные следы панелей, верхний профиль которых находится на уровне подоконника. Дополнительные исследования помогут установить материал панелей (дуб,
сосна…?), композицию отдельных частей, наличие плинтуса, а также материал и цвет отделки.

Бордюры XVIII в. примыкают в верхней части стены к существующим карнизам XIX в., что свидетельствует о существовании тянутых штукатурных карнизов в конце XVIII в. Открытые деревянные конструкции потолка в комнате №6 не дают оснований с уверенностью предполагать наличие декоративного бумажного потолка в этой комнате. Однако в ранний период существования дома этот вид интерьерной
декорации вполне мог быть использован. Реальные результаты можно ожидать при исследовании потолка в комнате №12. Все печатные обои XVIII в. в доме — импортного происхождения. Исключение составляют трафаретные обои XIX в. Обои второй
половины XIX в — начала XX в. не являлись целью настоящих исследований и в отчете не рассматриваются. Вместе с тем несомненно, что они должны стать объектом предстоящих дополнительных исследований.
Все реконструкции осуществлены в программах Illustrator, Photoshop,
AutoCADD и с использованием оптического и химического
оборудования.

Несколько общих рекоммендаций по первичному укреплению памятника.

Первым и главным действием на памятнике должно стать восстановление кровли, которая может быть и временной, если это необходимо.
После монтажа кровли нужно дать конструкциям просохнуть, лучше естественным образом, при открытых проемах. После просушки можно начинать ремонты, замены, пропитки и пр. Сгнившие, непригодные для дальнейшей эксплуатации части сруба удалить и заменить их безусадочными конструкциями, обеспечив необходимую прочность, теплоизоляцию и плотность новых материалов, которые должны быть
идентичны или близки по физическим характеристикам существующим стеновым
конструкциям. Не вычинивать сруб горизонтальными венцами, — только каркасными
конструкциями или вертикальными деревянными брусьями. Антисептировать неблагополучные фрагменты стен и обеспечить естественное проветривание конструкций сруба, используя пространство между срубом и наружной обшивкой.
Сохранить все элементы и детали XVIII-XIX вв, оставив за заказчиком право распоряжаться организацией интерьерного пространства по его усмотрению, но без ущерба для памятника. В процессе приспособления избегать водяное или  центральное воздушное отопление, как и центральное кондиционирование. Как наиболее предпочтительные могут быть рекомендованы низкие электрические масляные панели, установленные выше плинтуса. Этот вид отопления имеет один только недостаток: они придают воздуху избыточную сухость. Однако при действующих
форточках этот недостаток значительно смягчается.

Авторы проекта ( Матвеев М.Ю. и Барсова Т.В., ООО «Каренси») выполнили хорошую работу по общему и детальному исследованию памятника. Исследования обоев не являлись составной частью программы общих исследований и, соответственно, не были поддержаны финансировонием. Это обычная практика исследовательской стратегии: дополнительные исследования по историческим обоям финансируются и осуществляются только после их обнаружения в процессе общих исследований памятника.

И.Кисилёв

ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПО ДОПОЛНИТЕЛЬНЫМ ОБОЙНЫМ ИССЛЕДОВАНИЯМ.

1. Исследовать поверхность штукатурного слоя стен, потолков и карнизов с целью обнаружения художественных росписей и декоративной окраски стен. Эта работа исключительно важна и не может быть опущена в связи с возможностью физического уничтожения ценных художественных пластов в результате последующего удаления штукатурки.
2. Пробные зондажи в штукатурке делаются для определения возможных мест хорошо сохранившихся обоев.
3. Удалить ограниченные участки штукатурки, достаточные для полной реконструкции раппортов.
4. Помимо обоев, искать также бордюры в характерных для них местах: под потолком (карнизом), над плинтусом, по углам комнат, вокруг дверей и окон, над деревянными панелями. В комнате №8 обнаружен сложный бордюрный дизайн над панелью с применением нескольких типов бордюров. Эту комнату следует обследовать особо тщательно для выявления композиционной структуры обоев и бордюров.
5. Часть обоев, необходимую для анализов, следует снять со стен с особой
осторожностью по заранее определенной методике. Снятые образцы следует
проанализировать на предмет первоначальных колеров, их пигментов и связующего, техники изготовления и оклейки, качества и состава бумаги и пр. В случаях серьезных затруднений при снятии обоев их поверхность можно отсканировать с использованием мобильного сканера HP scanjet 4600.
6. На месте следует установить и зафиксировать отдельные элементы конструкции стены и потолка (материал сруба в верхней и надцокольной частях, материал конопатки, инструменты, использовавшиеся для окантовки); элементы обойного и подготовительного слоев, полосы на швах сруба, их материал и качество, места и способы ремонтов, ширина обойной полосы и отдельных ее составляющих листов, размеры и направления нахлестов.
При натурных исследованиях лучше использовать специально разработанную форму (приложение №1), которая в случае проведения предлагаемых работ будет переведена на русский.
7. Раскрытые обои подлежат укреплению и консервации и могут оставаться
открытыми, если они в верхней части стены. Другой вариант: после консервации участок может быть закрыт стеклом – на усмотрения дизайнеров, исходя из местных условий.
Рядом с раскрытием на стене может быть размещена панель с фрагментом реконструкции обоев и бордюров а также интерьеров на определенные строительные периоды.
8. Определить исследованиями материал, композицию, отделку и профилировку
нижних панелей, дверей, окон и плинтусов.
9. Отчет должен содержать исчерпывающее описание обоев и предложения по
реконструкции с описанием степени обоснования каждого решения.

Экспертное мнение.
Письмо адресовано Грегори Харингшоу, куратору
коллекции бумажных обоев национального музея
ДЕКОРОТИВНО-ПРИКЛАДНОГО ИСКУССТВА (the
Smithsonian’s Cooper-Hewitt, National Design Museum).

Здравствуйте, Грегори. Посылаю Вам фрагменты
обоев, которые я привез из последней поездки в
Россию. Все они из одной комнаты. Пожалуйста дайте
мне знать, если Вы встречали похожие. Я датирую их
началом XVIII в. Ваше мнение? Спасибо. Игорь

Ответ:
Дорогой Игорь. Спасибо за информацию о вновь
найденных русских обоях. Я думаю, что Ваша
датировка правильна. Они выглядят как французские
обои “домино” этого периода.
Пытались ли Вы восстановить полный раппорт?
Примите лучшие пожелания в Новом Году. Искренне,
Грег.

И.Кисилёв

Комната №12, два первых видимых слоя; первый
слой можно считать первоначальным (начало XVIII
в.), второй визуально можно датировать 1760-1770-
ми гг.
Бумага первого слоя — верже, печать ручная с
досок. Визуально датируется началом XVIII в. До
сих пор это наиболее древние и ценные обои не
только в доме. Ни в одной из российских
коллекций нет обойных образцов старше 1760-х гг.
Найденные фрагменты не дают достаточного
материала для полной реконструкции раппорта.
Более поздние слои предстоит обнаружить при
проведении дополнительных исследований.

И.Кисилёв

Комната №5, первый видимый слой; велика вероятность
более ранних слоев.
Бумага верже, печать ручная с досок. Оклейка
непосредственно по срубу, без подготовительного слоя.
Визуально датируется 1780-1790ми гг. Обои выглядят старше
бордюра, не исключено, что бордюр был заменен, что
случалось нередко.
В закладке стены между комнатами №5 и №4 обнаружен
фрагмент дверной коробки с цветом, позволившем
реконструировать колорит деревянных деталей в комнате №5.

03oboi kom5

Комната №5, второй слой.
Бумага верже, печать ручная с досок.
Оклейка непосредственно по первому
слою.
Визуально датируется концом XVIII в. —
началом XIX в. Бордюр не обнаружен,
однако первоначально он безусловно
был (дополнительные исследования
должны непременно его обнаружить).
Удалось реконструировать только
фрагмент. Дело в том, что для
последнего слоя (2-я четверть XIX в.)
часть поверхности стены была оклеена
бумагой, а затем окрашена. Дизайн хорошо сохранился только под бумагой,
поэтому дополнительные исследования должны выявить полный рапорт.

01oboi kom5

Комната №5, третий слой.
Бумага машинная. Обои не фабричного изготовления:
предыдущие слои местами оклеены бумагой, окрашены, а
затем нанесен рисунок по трафарету.
Визуально датируется 1830-1840ми гг. Техника домашнего
производства типична для позднего ампира, даже для домов состоятельных граждан.

Дизайн удалось реконструировать полностью. При
дополнительных исследованиях весьма вероятно
обнаружение бордюров над плинтусом, вокруг окон, дверей и
по углам комнаты.

10oboi kom5

Комната №2, первый видимый слой;
велика вероятность более ранних слоев.
Бумага верже, печать ручная с досок.
Бордюр не обнаружен, однако
первоначально он безусловно был
(дополнительные исследования должны
его обнаружить). Визуально датируется
1780-1790ми гг.
Найденные фрагменты не дают
достаточно материала для полной
реконструкции раппорта.
Более поздние и более ранние слои
предстоит обнаружить при проведении
дополнительных исследований.

02oboi kom2

Комната №3, первый видимый слой; велика
вероятность более ранних слоев.
Бумага верже, печать ручная с досок. Бордюр не
обнаружен, однако первоначально он безусловно
был (дополнительные исследования должны его
обнаружить). Визуально датируется 1780-1790ми
гг.
Найденные фрагменты не дают материала для
полной реконструкции раппорта.
Более поздние и более ранние слои предстоит
обнаружить при проведении дополнительных
исследований.

05oboi kom3

Комната №7, два первых видимых слоя; велика
вероятность более ранних слоев.
Бумага верже, печать ручная с досок. Визуально
датируется концом XVIII в. — началом XIX в.
Найденные фрагменты не дают достаточного материала
для полной реконструкции раппорта.
Более поздние и более ранние слои предстоит
обнаружить при проведении дополнительных
исследований.

07oboi kom7

Комната №3, первый видимый слой.
Бумага верже, печать ручная с досок. Оклейка
непосредственно по окантованному срубу.
Визуально датируется концом XVIII в. — началом
XIX в. Бордюр не обнаружен, однако
первонакчально он безусловно был
(дополнительные исследования должны
непременно его обнаружить). Оранжевый бордюр
в верхней части комнаты вероятнее всего
относится к другому периоду.
Удадось реконструировать полный рапорт зеленых
обоев, незначительный по габаритам.

06oboi kom3

Комната №1, первый видимый слой.
Бумага верже, печать ручная с досок. Оклейка непосредственно
по окантованному срубу.
Визуально датируется концом XVIII в. — началом XIX в. Бордюр
обнаружен, однако из-за недостаточности натурных материалов
осуществить его реконструкцию не удалось.
Реконструкция обойного раппорта осуществлена в полном
объеме.

08oboi kom1

Комната №8, первый видимый слой;
велика вероятность более ранних и
более поздних слоев.
Бумага верже, печать ручная с досок.
Оклейка непосредственно по срубу.
Визуально датируется концом XVIII в. —
началом XIX в. Рисунок обоев
имитирует матовую поверхность
открытого дерева. Узкие бордюры
образует сложную композицию стены,
которая за недостаточностью
исследовтельского материяла не
опредлена и в реконструкции
анфиладной во внимание не
принималась.

9oboi kom8

Продолжение осмотра (графические реконструкции обоев)

Полная версия отчета Игоря Киселёва в формате PDF находится здесь.

Приложение.

IMPRIMERIE IMPERIALE DE LA GRANDE ARMEE

Толычева Т. Рассказы очевидцев о двенадцатом годе. М. 1912. С. 19-24. Императорская типография великой армии.

(Один из членов семейства Всеволожских передал мне следующия, к сожалению, слишком краткия воспоминания о двенадцатом годе).
Сергей Алексеевич Всеволожский, один из екатерининсих вельмож, жил как бары того времени. На его широком дворе стояли два дома: в одном он поселился сам, а в другом — сын его, человек уже семейный. Николай Сергеевич, всем известный и всеми любимый в московском обществе. Для безчисленной дворни было выстроено значительное число людских, и в огромном саду стояли великолепным оранжереи. Дочь Сергея Алексеевича, княгиня Мещерская, желая поселиться ближе к отцу, купила соседний ему дом, принадлежащий теперь г. Мальцеву, и семейство Всеволожских образовало род колонии на Девичьем поле. Москвичи любуются еще до сих пор на бывший дом княгини, но не осталось и следа от сада и домов, принадлежащих ея отцу.

0029 

Сергей Александрович, как многие жители Москвы, был обманут обещаниями графа Растопчина, не верил до последней минуты, что столица может быть занята французами, и несмотря на увещания семейства и друзей, объявил на отрез, что не выедет из Москвы. Николай Сергеевич, вышедший в отставку с Георгиевским крестом еще после первой войны с французами, решился не покидать отца, но отправить свое семейство с няньками, гувернантками и многими из своих приживальщиков и приживалок, в свое владимирское имение. Между тем Москва пустела с каждым днем. Бородинския пушки уже прогремели. Княгиня Мещерская собралась в путь со всеми своими но в минуте отъезда ей стало страшно удалиться от отца. Она пришла к нему в своем дорожном платье и начала его умолять ехать с ней. Он отказывался. «Как скоро так, батюшка, — сказала княгиня, — то и я здесь останусь». Это сильно подействовало на старика. Он согласился. «Время дорого, — заметила она, — экипажи уже заложены, надо ехать сейчас». Людям было приказано собираться не теряя минуты. Поднялась по дому обычная в таких случаях суматоха и беготня, и через час после разговора с дочерью Сергей Алексеевич, в своей дорожной шинели и шапке, показался на крыльце, держа в руке высокую трость. У подъезда толпились, чтобы проститься с господами, все дворовые, оставшиеся в Москве; семейство уселось в запряженные цугами экипажи и выехало со двора, сопровождаемое возгласами: «Донеси вас Бог! Дай Бог в добрый час!».

Прошло два-три дня, и роковая весть прогремела по улицам Белокаменной: «Наполеон в Москве!» Дворовые Всеволожских собрались на совещание, и с общаго приговора было принято решение вырыть в саду норы, куда могли бы укрыться женщины и дети, если французы придут в дом. Все вооружились лопатами и вырыли норы. Лишь только работа была окончена и дворовые возвратились в свои людския, на улице послышался конский топот, и толпа французов въехала на двор. Они соскочили с лошадей и вошли в пустые дома, где заняли квартиры.

В то время было не много типографий в Москве, и Николай Сергеевич Всеволожский завел свою, для которой выстроил около своего дома большое здание. При этой типографии он держал несколько французов; они работали под руководством Семена, который завел впоследствии свою типографию и свой известный книжный магазин. Пред вступлением Наполеона в Москву, граф Растопчин выслал из столицы некоторых из живших здесь французов: он подозревал их в сношениях с неприятелем. Полиция хватала их везде, сажала на барки и отправляла по течению Оки в Макарьев и в Нижний. Там их поместили в казенные сараи, где они существовали, большей частию, благотворительностью добрых людей. Был схвачен и Семен, но многие из его соотечественников остались при типографии Николая Сергеевича.

Между тем как Наполеон ожидал у Дорогомиловской заставы «московских бояр», за которыми отправил одного из своих генералов, несчастный посол скакал напрасно по московским улицам, и возвратился к императору с горстью живших в Москве французов. Между ними находился один из типогравщиков г. Всеволожского. Его звали г. Ламур (М. Lamour). Он был страстный поклонник Наполеона и обрадовался случаю взглянуть на своего героя. Наполеон выслушал нахмурясь доклад возвратившегося из Москвы генерала, и спросил, давно ли, однако, город опустел. «Можно бы узнать от этих господ, — продолжал он. Позовите одного из них».
-Император желает говорить с одним из вас, господа.
— Государь, я имею честь … Наполеон его быстро перебил: — Давно ли город пуст? Давно ли его покинуло начальство? Обрадованный Ламур пустился в подробный рассказ: — Москвичи были объяты паническим страхом при известии о победном шествии вашего величества, и город опустел в несколько дней. Генерал-губернатор, граф Растопчин покинул его последний. Люди с верными сведениями уверяли меня, что он принял лишь 31-го августа намерение уехать. — До Бородинского дела! Что за сказки!» — воскликнул Наполеон. И прибавил, повернувшись к нему спиной: — Дурак!
Ламур совершенно растерялся и не вдруг понял, что навлекло на небо высочайшую немилость. Живя в России, он привык считать по старому стилю, и не сообразил, что наше 31 -е августа соответствовало для Наполеона 12-му сентября. Бедняга никогда не мог простить себе своей оплошности.

1812

Один из его товарищей г. Гюэ (Huet), принял, за отсутствием Семена, начальство над типографскими станками и поспешил рекомендоваться своим соотечественникам, лишь только они поселились у Всеволожских. Он явился к командиру французов и приветствовал его словами: «Я француз, вы француз; обнимемся и почтим кров, дающий нам убежище. Командир был человек очень вежливый и милый. Эта речь ему полюбилась, он обнял своего земляка, уверяя его, что они не желают никого тревожить, и просил его успокоить на этот счет всех домашних».

Оглядевшись на своих новых квартирах, французы обратили внимание на типографию и спросили, что это за здание. Их командир пожелал также узнать, есть ли при типографии французские шрифты, и, получив утвердительный ответ, убедился, что Россия не такой варварский край, как он предполагал, и дал знать в главный штаб о своем открытии: «Император не может обойтись без своей типографии». И наполеоновские бюллетени издавались в типографии г. Всеволожского, а на воротах явилась вывеска: «Императорская типография Великой армии» и было воздвигнуто знамя Наполеоновского орла.

Французы проводили время весело: кладовыя и погреба Всеволожских вполне удовлетворяли их гастрономическим прихотям, а на Кузнецком Мосту нашлось много красавиц не слишком суровых, которыя охотно перебрались на Девичье поле и увеселяли своим смехом и песнями обеды и ужины своих соотечественников. Дворовые были объяты страхом, когда французы поселились в доме, и спрятали немедленно своих детей и жен в приготовленные заранее норы. В людских остались одни мужчины. Лишь только наступали сумерки, они накладывали кушанье в большия чашки и относили его женщинам и детям, которые ожидали их в трепете и слезах. Но этот порядок вещей продолжался недолго. В скором времени дворовые убедились, что «француз никого не обижает», и заключенные были выпущены из своих нор.
Пока французы тут стояли, к ним явился раненый их соотечественник, дивизионный генерал Кампан (Саmpan). Он жил в спальне Николая Сергеевича и постоянно любовался английскими часами, стоящими на камине. «Вы скажите здешнему хозяину, что, пользуясь правом победителя, я похищаю у него эти часы, но не желая взять их даром, оставляю ему взамен мою лошадь. Это прекрасная кобыла, которою он будет доволен, хотя она ранена, как и я». Эту лошадь Николай Сергеевич назвал именем ея хозяина, Madame Саmpan, и когда она оправилась от полученной раны, отослал ее на свой завод и очень ценил ея потомство.

Несмотря однако на рыцарские правила г. Кампана и его товарищей, в доме Всеволожских оказались еще другия похищения. Когда семейство возвратилось, дамы не нашли ни одного головного убора, ни одной ленточки в своих шифоньерках. «О! Что касается до этого, эти барышни нарядились в них безцеремонно».
Но за исключением часов, обмененных на лошадь, и женских нарядов, неприятели не унесли с собой ничего, и Всеволожские, по возвращении своем в Москву, нашли дома свои в совершенном порядке.

Распечатать статью Распечатать статью

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *