Тьма в конце тоннеля — 2

Наталья Самовер

5 февраля станция «Парк культуры» Кольцевой линии, часть наземного вестибюля и переход на Сокольническую линию закрылись на реконструкцию. Официальный пресс-релиз дышит оптимизмом: «Кроме установки трёх современных эскалаторных машин, будет проведён ремонт вестибюля станции, монтаж новых касс и модернизированных турникетов, а также обновление инженерных сетей и устройств метрополитена, кабельных, сантехнических и вентиляционных коммуникаций, косметический ремонт фасадов наземного вестибюля. Несмотря на появление новых элементов, архитектурный облик станции будет сохранён в первозданном виде». В Департаменте культурного наследия Москвы заверяют, что проект согласован, но в детали не вдаются.


Увидеть так называемый «первозданный вид» и сравнить его с подлинником мы сможем в декабре 2011 года. А пока, в последние дни работы станции, москвичи устремились туда с фотоаппаратами, чтобы успеть запечатлеть те элементы памятника, которые будут утрачены безвозвратно.

Художественное оформление станций Московского метрополитена погибает на наших глазах.

Вестибюль и эскалаторный наклон станции «Октябрьская» Кольцевой линии (построена по проекту Леонида Полякова, 1950 г.) вновь открылись для пассажиров 15 ноября 2010 года. В торжественной церемонии приняли участие Дмитрий Гаев, генеральный директор ЗАО «Метроинжреконструкция» Виктор Тартынский, строители, журналисты и почетные гости. Были ли среди них представители Департамента культурного наследия Москвы (бывшее Москомнаследие), не известно, но их присутствие было бы весьма естественно, учитывая, что вестибюль является выявленным объектом культурного наследия, то есть памятником, уже охраняемым государством, хотя государство еще не определило, какого ранга это наследие – федерального или регионального.

Цитата из официального буклета, выпущенного к случаю: «Новые эскалаторы полностью удовлетворяют всем нормам и требованиям безопасности, имеют значительно лучший дизайн и более низкое энергопотребление. (…) Полностью реконструирован наземный вестибюль станции: произведена замена гранитного покрытия пола, обновлена мраморная облицовка стен, бережно отреставрированы знаменитые барельефы, восстановлен лепной фриз в оформлении арок. При этом исторический архитектурный облик вестибюля был полностью сохранен. Отреставрированы торшеры и настенные светильники – максимально восстановлены все утраченные детали. (…) Работы проводились силами ЗАО «Метроинжреконструкция» («МИР») совместно со специалистами Московского метрополитена. Замена эскалаторов на станции «Октябрьская» – это очередной этап комплексной программы по реконструкции станций и вестибюлей метрополитена с восстановлением их первоначального облика».

Вот так – «реконструкцией с восстановлением первоначального облика» — называет свою строительную активность на памятниках Московский метрополитен, пытаясь уклониться от исполнения Федерального закона «Об объектах культурного наследия», разрешающего ему только одно – реставрацию.

Прежде всего, бросается в глаза, что ни к проектированию, ни к выполнению работ не были привлечены специализированные реставрационные организации. По официальной информации, общая стоимость работ составила около 300 миллионов рублей. За эти деньги помимо необходимого обновления эскалаторных машин было выполнено частичное или полное уничтожение и искажение подлинных элементов декора станции и был нанесен непоправимый ущерб авторскому художественному решению. Проще говоря, был совершен масштабный вандализм.

Для начала процитируем воспоминания дизайнера Абрама Дамского «Художественные светильники метро 1943 — 1949 гг.»: «В единстве с замыслом зодчего решались и осветительные приборы на станции «Октябрьская» (ранее «Калужская»). В ее стилистике автор Л.М. Поляков творчески использовал черты русского классицизма. Строгость, торжественность и монументальность общего композиционного решения станции отвечали настроениям трудного, но победного времени и оказали влияние на образный характер светильников, в разработке которых я участвовал в качестве соавтора Л.М. Полякова. За основу формы наших светильников был принят факел («Факел Победы» — говорил Леонид Михайлович) — крупномасштабный элемент из белого (молочного) стекла в строгой, построенной на сочетании черного с золотом, отделке. В образе люстры для вестибюля станции мы стремились к легкости и изяществу. Она была исполнена в виде кольца (диаметр 4 метра), несущего 4 группы по 4 факела — той же формы и того же размера, что и настенные светильники. Кольцо висело на 4-х бронзовых литых цепях. Можно только выразить сожаление о том, что люстру сняли и таким образом нанесли ощутимый ущерб выразительности архитектурной композиции вестибюля и станции в целом».

Казалось бы, заявленная цель восстановления исторического облика вестибюля благоприятствовала воссозданию люстры. Однако сложная и реально дорогостоящая художественная работа не выдержала конкуренции с простыми технологиями массированного освоения средств. Метрополитен не поскупился на полную замену не только потускневшего гранитного пола, но и ни в чем не повинного мрамора на стенах вестибюля, однако люстра так и не была восстановлена. Вместо нее на сводах вестибюля появилась дополнительная яркая подсветка. Холодного блеска добавила замена деревянных дверей технических помещений и шкафов на стандартные современные, выполненные из полированной нержавеющей стали.

Но наиболее шокирующее впечатление производит «реставрация» светильников, описанных Дамским. При ближайшем рассмотрении металлические детали бра и торшеров как и все остальное алюминиевое литье в вестибюле и на входных дверях оказались небрежно выкрашенными блестящей желтой и коричневой эмалью, которая начала отваливаться, не продержавшись и месяца.

Между тем первоначально алюминиевые детали имели матовое анодирование «под бронзу». Это покрытие – полустертое и сильно загрязненное – еще можно разглядеть на светильниках перронного зала, которых пока не коснулась рука «реставраторов». Вряд ли нужно долго объяснять, что анодирование (электрохимический процесс) и покраска – две совершенно разные технологии. Замена анодного покрытия эмалью – такая же дикость, с точки зрения научной реставрации, как замена золочения покраской «под золото».

В результате подобной «реставрации» в вестибюле «Октябрьской» ниже сводов не уцелело ни одной подлинной фактуры за исключением каменных стволов торшеров. Картину реконструкции дополняет сооружение новой комнаты милиции, повторяющей дизайн касс. Ее двери украшены пластиковыми накладками, имитирующими металлические отливки.

Вход в вестибюль со стороны Калужской площади также претерпел изменения, но лишь частичные. Известная по старым фотографиям красивая веерная расстекловка над дверями, которая своими линиями подчеркивала форму арки, не восстановлена. Примитивное современное остекление выполняет единственную функцию – заполнение проема. А вот декоративное алюминиевое литье на дверях, частично утраченное в прежние годы, напротив, восстановлено, но поражает необычайной грубостью исполнения и покраски.

Но самый тяжелый удар по произведению Леонида Полякова был нанесен реконструкцией эскалаторного тоннеля. Заявку о постановке на охрану наклона, сооруженного и оформленного по единому проекту с вестибюлем и перронным залом, Москомнаследие отклонило. О причинах нетрудно догадаться – заявка была подана координатором «Архнадзора» Юрием Егоровым в тот момент, когда метрополитен уже объявил о предстоящей реконструкции.

Облик эскалаторного наклона в течение нескольких месяцев был полностью изменен и стандартизирован. Появилась «гофрированная» пластиковая облицовка свода, холодный, блестящий металл пришел на место темно-коричневого пластика и дубового обрамления перил. Поляковские торшеры в виде факелов в новый дизайн не вписались, и реконструкторы, пользуясь полным отсутствием охранного статуса, уничтожили их. Теперь из балюстрад вдоль эскалаторов торчат примитивные цилиндрические светильники, заливающие все вокруг ослепительным белым светом. Избыточность освещения наклона особенно заметна при сравнении с освещением перронного зала. По контрасту подлинное авторское световое решение, вполне достаточное и комфортное для глаз, теперь воспринимается как полумрак.

В результате утраты авторского архитектурного оформления эскалаторного наклона был разрушен замысел зодчего, задумавшего вестибюль «Октябрьской» как храм славы, а перронный зал как подземный мемориал павшим героям войны, и превратившего обычное перемещение пассажиров между ними на эскалаторе в торжественное факельное шествие. Целостного ансамбля станции «Октябрьская» больше не существует. Между вестибюлем и перронным залом вклинилась инородная во всех отношениях и совершенно безликая среда.

На очереди — «Парк культуры»-Кольцевая (архитектор Игорь Рожин, 1950г.) Перронный зал этой станции – выявленный объект культурного наследия. Заявка о признании памятниками архитектуры эскалаторного наклона, связывающего его с наземным вестибюлем, и малого наклона, ведущего в тот же вестибюль со станции Сокольнической линии, лежит в Москомнаследии с 2009 года. Это значит, что оба наклона сегодня являются заявленными объектами, и до вынесения решения историко-культурной экспертизы относительно их ценности никакие работы, которые могли бы как-либо изменить их, невозможны. Но орган охраны памятников не спешит рассматривать заявку и не препятствует реконструкции. Фактически он самоустранился от борьбы за сохранение подлинных элементов станции «Парк культуры», а это значит, что, если не вмешается прокуратура, уже вскоре в большом наклоне на смену гладкому своду, парящему над темными балюстрадами, изящным торшерам и мягкому освещению скоро придут гофрированный шланг, дешевая нержавейка и слепящий, мертвенный свет. Аналогичной переделке подвергнется и малый наклон. По нашей информации, планируется избавиться от подлинных латунных бра на его стенах. Скорее всего, исчезнут и вмурованные в пол перед эскалаторами металлические таблички с надписью «Перовский машиностроительный завод. 1948», истертые ногами миллионов пассажиров. Отправятся ли они в музей или следом за бра в металлолом, неизвестно. Что произойдет с мраморной облицовкой стен, с отделанными деревом монументальными кассами и нишей для телефонов-автоматов и с пока еще не «облагороженными» светильниками в вестибюле, какая судьба постигнет деревянные, отделанные латунью торшеры на большом эскалаторе, тоже долго гадать не нужно.

Конечно, кто-то из читателей может возразить, что повышенный уровень освещенности, металлические внутренние двери, отделка перронов и эскалаторных балюстрад негорючими материалами — это не блажь некультурных проектировщиков, а требования современных технических нормативов по безопасности. Метро — особый объект, и требования к нему предъявляются особые. Все это так. Но необходимость соблюдения требований безопасности не отменяет необходимости соблюдать законодательство об охране культурного наследия. Статус памятника не только в метрополитене, но везде и всегда является существенным обременением, заставляющим искать нестандартные решения чисто технических проблем. Так, можно было рассмотреть возможность скрыть второй вход на станцию «Маяковская» за торцевой стеной, организовав доступ на станцию через боковые нефы. Многие вынужденные вмешательства в исторический облик памятников можно было сделать менее вызывающими; например, облицовка эскалаторных балюстрад могла бы быть выполнена не из серебристого, а из коричневого металла; двери, ведущие в технические помещения станций, могли бы не сиять зеркально полированной нержавейкой, а быть облицованы деревом или окрашены в цвет дерева при сохранении их противопожарных и газодымозащитных свойств. Восстановление анодирования алюминиевых деталей обошлось бы в сумму, сопоставимую с покраской, причем была бы сохранена историческая фактура и технология. Ощутить границы допустимого компромисса помогает осознание того, что в качестве памятников архитектуры станции Московского метро совершенно эквивалентны дворцам и храмам. Попробуем представить себе, какие последствия имела бы попытка применить повышенные нормы освещенности к интерьеру Успенского собора в Кремле и переделать там паникадила на том основании, что собор является местом массового скопления людей, или перевести в негорючий материал деревянный дворец Шереметевых в Останкино под предлогом несоответствия нормам пожарной безопасности…

Между тем Московский метрополитен не намерен останавливаться на достигнутом. В дальнейших планах реконструкторов — «Новокузнецкая», «Красные ворота» (обе — памятники архитектуры регионального значения), «Библиотека им. Ленина» (выявленный объект культурного наследия). И если подобная практика продолжится, в обозримом будущем мы полностью лишимся культурного наследия метро, получив взамен сияющую, дорогостоящую дешевку. И памятные доски с указанием охранного статуса объектов, недавно с помпой развешанные на исторических станциях, превратятся в абсурдные украшения новоделов.

На сегодня статус памятника регионального значения имеют двенадцать станций Московского метрополитена. Это «Бауманская», «Чистые пруды», «Электрозаводская», «Маяковская», «Кропоткинская», «Красные ворота», «Семеновская», «Университет», «Новокузнецкая», «Автозаводская», «Партизанская» и «Павелецкая» Горьковско-Замоскворецкой линии. Тридцать три станции являются выявленными объектами культурного наследия. Заявки еще на ряд объектов и их частей (эскалаторные наклоны, наземные павильоны, вестибюли) либо лежат без движения, либо отклонены. Причиной тому, очевидно, нежелание ведомства охраны памятников лишний раз связываться с ведомством Дмитрия Гаева.

Казалось бы, Москомнаследие должно быть в числе постоянных и важных партнеров метрополитена, ведь памятники, согласно действующему законодательству, «представляют собой уникальную ценность для всего многонационального народа Российской Федерации и являются неотъемлемой частью всемирного культурного наследия». Так гласит преамбула к Федеральному закону «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) Российской Федерации». А еще в том же законе сказано, что «в Российской Федерации гарантируется сохранность объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации в интересах настоящего и будущего поколений многонационального народа Российской Федерации». И о том, что «государственная охрана объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) является одной из приоритетных задач органов государственной власти Российской Федерации, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления».

В общем, памятники, коль скоро они таковыми официально признаны, в Российской Федерации полагается сохранять. И в Москве тоже. И даже в Московском метрополитене. Но скандал октября 2009 года, связанный с самопальной «реставрацией» наземного вестибюля станции «Курская»-Кольцевая, в результате которой там появилась надпись, восхваляющая Сталина, закончился унижением Москомнаследия и продемонстрировал его абсолютное бессилие перед самоуправством метрополитеновского начальства.

В ответ на заявление городского органа охраны памятников о недопустимости ведения работ на объекте наследия без согласованной документации и робкие полуугрозы: «Не исключено, что в отношении метрополитена будет заведено административное производство и предприятие должно будет заплатить штраф» и даже: «Это может побудить нас обратиться в прокуратуру», последовала реакция, поражающая смесью самоуверенности и высокомерия с дремучим невежеством.

«Интересно было бы услышать, что из действующего законодательства я нарушил. Думаю, что Москомнаследие не сможет дать конкретный ответ на этот вопрос», — заявил Дмитрий Гаев в беседе с корреспондентом «Газеты». Еще дальше пошел гендиректор института «Мосметропроект» Эрнест Сементовский, который в интервью «Коммерсанту» произвел вестибюль «Курской» в памятники федерального значения (на самом деле — выявленный объект культурного наследия) и на этом основании вообще отказал городским органам в праве чего-то требовать от метрополитена.

Еще в конце 2009 года тогдашний глава Москомнаследия Валерий Шевчук заявил о намерении придать статус региональных памятников сорока четырем станциям метро, однако за год дальше слов дело не пошло. Да и могло ли пойти, учитывая твердую позицию руководства метро, сводящуюся к тому, что метрополитен — это прежде всего транспортное предприятие стратегического значения, и не искусствоведам указывать, как обращаться с принадлежащим ему имуществом? На практике это вылилось в упорное уклонение под разными предлогами от оформления охранных обязательств по станциям-памятникам. Что уж говорить о выявленных и заявленных объектах…

Здесь необходимо совершить небольшое отступление в область теоретической юриспруденции.

Принято считать, что обязанность соблюдать требования закона вытекает из самого факта существования закона, и не зависит от наличия или отсутствия каких-либо дополнительных письменных обязательств. Скажем, никому не придет в голову в массовом порядке брать с граждан подписку об обещании чтить Уголовный кодекс, а юридические лица a priori знают, что их обязанность — платить налоги; уклонение от исполнения этих обязанностей чревато серьезным наказанием. Но лишь только речь заходит о наследии, сохранение которого противоречит серьезным материальным интересам, все меняется. Не только под землей, но и на поверхности собственники и пользователи объектов культурного наследия, агрессивно отстаивают точку зрения, согласно которой отсутствие оформленных надлежащим образом охранных обязательств является основанием для того, чтобы пренебрегать обязанностями по сохранению наследия и обращаться с ним как с обычным имуществом — в соответствии с общими техническими нормативами, коммерческими и хозяйственными надобностями и собственными представлениями о прекрасном.

«Когда у нас строили первые станции, провозгласили принцип «Метро — дворец для народа». Но денег на настоящие дворцы не хватало, а поэтому стены «временно» облицовывали метлахскими плитками, полы покрывали асфальтом, что противоречило всем пожарным нормам. Потом плитки постепенно заменили мрамором, асфальт — гранитом. Как быть теперь, если реставрация памятника требует «воссоздания его в первоначальном виде»? Глупо же возвращаться к туалетной плитке!», — провозгласил в одном из своих интервью Николай Шумаков. Последствия реализации «умного» подхода к реставрации можно наблюдать на целом ряде станций. Наиболее показателен пример станции «Охотный ряд» Сокольнической линии (построена по проекту архитектора Юрия Ревковского при участии художников Николая Борова и Григория Замского, открыта в 1935 г.), где в 2008 году без согласования Москомнаследия начались работы по замене плитки на путевых стенах на мрамор.

Прибывший на объект заместитель начальника инспекции Москомнаследия Андрей Варламов констатировал, что перронный зал станции с 1992 года является выявленным объектом культурного наследия, однако до сих пор Московским метрополитеном не подписаны охранные обязательства. «Тем не менее, — заявил он агентству «Regnum», — перронный зал станции «Охотный ряд» подлежит государственной охране, и ведение там каких-либо работ без разрешения государственного органа охраны объектов культурного наследия является нарушением закона».

Присутствовавшему при проверке представителю метрополитена ничего не оставалось, как ссылаться на непреодолимую трудность закрепления плитки на криволинейной поверхности.

Перед тем как покинуть объект, инспекция Москомнаследия сообщила о приостановлении работ и о намерении оштрафовать нарушителя в соответствии со Ст. 7.14 КоАП РФ (Проведение земляных, строительных и иных работ без разрешения государственного органа охраны объектов культурного наследия).

Был ли в самом деле наложен штраф, составляющий для юридических лиц от 20 до 30 тыс. рублей, и был ли он оплачен ГУП «Московский метрополитен» неизвестно, но спустя полтора месяца мы стали свидетелями того, что работы возобновились как ни в чем не бывало. На сегодня кафельная облицовка путевых стен «Охотного ряда» полностью заменена мрамором. При этом дело не ограничилось только утратой авторской фактуры и цвета (сама по себе плитка на стенах не была подлинной). В результате того, что использованные мраморные плиты гораздо крупнее кафеля, заметно изменился сам профиль путевых стен. Если выложенная плиткой стена плавно закруглялась, начиная от цоколя, то мраморная переламывается на уровне пятого ряда облицовки, тогда как нижние четыре ряда выложены вертикально. Насколько нам известно, органы охраны памятников претензий к метрополитену по этому поводу не предъявляли.

Но особенно не везет в московском метро полам. Естественно, половое покрытие на станциях и в вестибюлях подвергается большим нагрузкам и, соответственно, износу. Борясь с этим явлением, руководство метрополитена сделало ставку на гранит — материал прочный, хотя и быстро теряющий привлекательную зеркальную полировку, тускнеющий и впитывающий грязь. В результате утрата полов на исторических станциях, выполненных из других материалов, в последние полтора десятилетия приобрела массовые масштабы. Так, еще в 1994 г. пол на станции «Белорусская» Кольцевой линии (1952 г., ныне — выявленный объект культурного наследия), выложенный мелкой керамической плиткой-«ириской» в виде сложного белорусского орнамента (по рисунку автора проекта станции Ивана Таранова), был заменен на гранитный более темной гаммы со значительной примитивизацией рисунка. Проект нового пола, явственно выпадающего из стилистики станции, выполнил сын архитектора Андрей Таранов.

Не менее трагичны изменения, произошедшие с полами перронного зала станции «Партизанская» (памятник регионального значения, открыта в 1944 году, построена по проекту Бориса Виленского). Уникальной особенностью этой станции было сочетание асфальта со вставками из мрамора и мраморовидного известняка. На сером фоне асфальта под ногами пассажиров были как бы расстелены поперек платформ белые рушники, расшитые черными и красными узорами, а перед лестницей располагались многолучевые красно-белые полузвезды. Благодаря присутствию множества красивых окаменелостей, мрамор, использованный на «Партизанской», придавал этой станции особую привлекательность для любителей палеонтологии. Полная замена материала на гранит, произведенная в 2008 году, привела к утрате эффекта контраста, создававшегося сочетанием фактур матового асфальта и мягко блестящего мрамора. Более того, радикально изменилась цветовая гамма, из нее ушел белый цвет. Новый пол, выполненный из темно-серого, темно-красного и черного гранита, приобрел безрадостный, похоронный колорит. Исчезли мелкие детали, оживлявшие подлинные звезды и «рушники», зато вдоль края перрона появилась дополнительная линия, на 5 мм возвышающая над уровнем пола, не предусмотренная авторским замыслом, но, как считается, позволяющая инвалидам по зрению ощущать опасное приближение к краю платформы.

Так был искажен облик одной из самых оригинальных станций Московского метрополитена, статусного памятника архитектуры, охраняемого государством. Объяснение этого явления подкупает детским простодушием. Полученный в апреле 2009 года ответ на запрос информационного агентства «Regnum» за подписью Дмитрия Гаева гласил: работы по замене облицовки пола производились «по согласованному с ОАО «Метрогипротранс» в 1998 и пересогласованному в 2007 году проекту и производились в целях подготовки сооружений метрополитена к 860-летию города Москвы и реализации программы «Социальная интеграция инвалидов». На момент производства работ информация об охранном статусе объекта – станции «Партизанская» — отсутствовала».

Вот так – изуродовали, потому что не знали, что это памятник. Возможно, причиной столь прискорбного заблуждения послужило то, что в реестре недвижимых объектов культурного наследия Москомнаследия эта станция значится под старым названием – «Измайловский парк»? Вопрос о том, избавляет ли незнание от ответственности за действия, предусмотренные статьей 243 УК РФ «Уничтожение или повреждение памятников истории и культуры», повисает без ответа.

В связи с этим заслуживает внимания финальная фраза из того же письма Дмитрия Гаева: «Московский метрополитен не планирует осуществление проектов, предполагающих изменение облика станций, обладающих статусом памятника архитектуры или вновь выявленных объектов культурного наследия». Она перекликается с другим его высказыванием, прозвучавшим примерно в то же время в интервью газете «Московская перспектива». Начальник Московского метрополитена тогда рассказал: «В середине 1990-х годов родилась идея: одновременно с закрытием одного из входов мы проводим комплексную реконструкцию, восстанавливая тот облик станции, который был при ее открытии. При этом, конечно, учитываем современные требования: при необходимости улучшаем гидроизоляцию, где-то увеличиваем мощность освещения, где-то открываем дополнительные кассы. Но всегда очень бережно относимся к тому архитектурному наследию, которое нам досталось. Ведь метро — это не только вид транспорта, это история Москвы».

Не здесь ли таится разгадка специфического вкуса, печатью которого отмечены все перемены, которые претерпели и продолжают претерпевать объекты культурного наследия в московском метро? Середина 90-х годов – расцвет «лужковского» стиля в архитектуре Москвы. Именно в это время, в 1995 году Дмитрий Гаев возглавил ГУП «Московский метрополитен».

В 2003 году специалистов поразила дорогостоящая и явно бессмысленная «реставрация» станции «Новослободская» (построена по проекту Алексея Душкина, открыта в 1952 году, ныне — выявленный объект культурного наследия), в результате которой было полностью заменено подлинное цветное стекло витражей, которое могло бы прослужить еще века, а тонкое алюминиевое литье, анодированное под бронзу, было замазано краской «под золото». С тех пор замена матовых фактур на блестящие, сдержанных цветовых решений на кричащие, бронзы на золото стала отличительным знаком «реставраций» по-метрополитеновски, неизменно сопровождающихся ущербом для художественного качества памятников.

Идея тотальной замены «туалетной плитки» на мрамор зиждется на том же стремлении поправить зодчих прошлого, чьи произведения не удовлетворяют нуворишским представлениям о шике и роскоши. Впрочем, не следует упускать из виду и то, что эта несложная в исполнении операция сопровождается освоением весьма существенных бюджетов.

По пресс-релизам и интервью руководителей метрополитена кочует фраза о том, что очередной вестибюль или станция, повергнутые реконструкции, теперь «выглядят точь-в-точь как в день открытия». Настойчивое повторение этого заклинания указывает на характерное для «лужковского» стиля представление о памятнике как о визуальном образе, а не материальной структуре. Ключевое понятие здесь не «быть», а «выглядеть», что позволяет в процессе «реставрации» с легким сердцем разрушать подлинник, чтобы соорудить на его месте «улучшенный» новодел, подменяя по ходу дела материалы и технологии и намеренно уничтожая патину времени. Тот же самый антиисторичный, то ли детский, то ли варварский, взгляд на наследие прошлого лежит в основе создания муляжей, подобных дворцу царя Алексея Михайловича в Коломенском, построенному из оцилиндрованного бревна на железобетонном каркасе и крытому металлочерепицей.

Впрочем, зачастую и визуальное подобие оказывается весьма приблизительным. В этом легко убедиться, «найдя десять различий» на фотографиях старых и новых касс восточного вестибюля станции «Площадь Революции» (выявленный объект культурного наследия, архитектор Ю. Зенкевич, 1947 г., реконструкция 2008 – 2010 гг.).

И, завершая свой обзор обратим внимание на агрессивное вторжение в визуальную среду станций рекламы, в особенности на недавнее появление широкоформатных цифровых экранов, установленных поверх красно-синих информационных колонн (терминалов экстренного вызова). Эти конструкции перекрыли перспективы более половины станций Московского метрополитена, включая памятники архитектуры. Придумавшее их ООО «Олимп», обладающее, по решению столичных властей, монопольным правом на продажу рекламных мест в Московском метрополитене, с гордостью сообщает на своем сайте: «Размещение подобных носителей (с марта 2010 года) стало технических прорывом среди рекламных форматов столичного метрополитена». Любопытно, что недавняя шумная кампания за устранение рекламных конструкций, искажающих восприятие наземных памятников архитектуры, эту проблему никак не затронула, что подтверждает отношение органов охраны культурного наследия к станциям метрополитена как к «недопамятникам», полностью отданным во власть ГУП «Московский метрополитен».

Все эти грани вандализма объединяет так знакомый нам по аналогичным явлениям на дневной поверхности земли утилитаристский подход к эксплуатации объектов культурного наследия, дурной вкус, неумение видеть и ценить художественную концепцию, заложенную архитекторами прошлого в их произведение, и – главное! – правовой нигилизм, глубокая убежденность в том, что существуют «второсортные» законы, несоблюдение которых – не преступление, а доблесть и признак силы.

Приходится констатировать, что несмотря на заявления руководства Московского метрополитена о поддержке идеи включения ряда исторических станций в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО, реальные действия ведут к неуклонному сокращению историко-культурной ценности столичного метро.

Если же станции первых линий Московского метрополитена все-таки будут номинированы Россией на включение в список Всемирного наследия, весьма вероятно, что нам представится сомнительная честь стать первой страной мира, которая ухитрится внести новый объект Всемирного наследия не в основной список, а сразу в тревожный список «Всемирное наследие под угрозой».

P.S. Похоже, что эра «лужковско-гаевского» стиля в московском метрополитене все-таки близится к концу, и свою роль в этом сыграет систематическое уничтожение культурного наследия. Проверка целевого использования федеральных средств, выделенных на развитие Московского метрополитена, начатая в ноябре 2010 года в связи с обращением нового мэра Сергея Собянина, продлится до марта 2011-го. Между тем, свою проверку уже провела Генеральная прокуратура РФ. 14 декабря она обнародовала сообщение, в котором наряду с перечислением множества грубых нарушений отмечается, что ГУП «Московский метрополитен» осуществляет использование станций метрополитена, являющихся объектами культурного наследия, в отсутствие охранного обязательства. «В связи с этим Генеральная прокуратура РФ направила информацию в адрес мэра Москвы, в которой поставила вопрос об устранении выявленных нарушений, защите государственных интересов, а также об увольнении Дмитрия Гаева с должности руководителя ГУП «Московский метрополитен» и взыскании убытков, причиненных предприятию», — резюмируется в сообщении. Мэрия пообещала внимательно изучить представленные материалы.

Вот только жаль, что утраченного не воротить. Никогда.

UPD: Надо же…  «7 февраля 2010 года мэр Москвы Сергей Собянин освободил начальника ГУП «Московский метрополитен» Дмитрия Гаева от занимаемой должности по собственной инициативе, сообщил в понедельник официальный сайт московского правительства mos.ru. Новым начальником столичного метро назначен руководитель Калининградской железной дороги Иван Беседин».
Очень надеемся, что новый начальник Московского метрополитена сделает выводы из ошибок своего предшественника. Ибо как сказано выше, «утраченного — не воротить».

Первая часть материала, посвященная метаморфозом станции «Маяковская» — здесь.

Использованы фотографии:http://metroblog.ru, http://www.metromost.com, http://metro-photo.ru, http://mosday.ru, http://oldmos.ru, ИА REGNUM-Новости,
Константин Венцлавович (KVentz), Виктор Кабанов, Евгений Лесняк (Just_Evgeniy), Георгий Малец (martin_square), Александр Попов (russos), Наталья Самовер.

Анимация группы “Обледенение архитекторов”.

Распечатать статью Распечатать статью

46 комментариев

спасибо. по-прежнему печально. но: гофрированные тоннели - технологии, надо броться с матриалом балюстрад и за сохранение фонарей, а не против зонтов, которые нужны. за тепло и степень яркости освещения. в этой статье меня очень обидел факт, который в упор не видит и сама Наталья Самовер. много слов о плитке и мраморе, о деталях. а вот как раз о тех самых замыслах архитекторов - очень мало. на Новослободской Душкин хотел сделать светящимися витражи. а верхнее освещение - дополнительным. станция долго была тусклой, загадочной, сказочной. а свет витражей создавал причудливую игру. но теперь люстры настолько яркие, а витражи настолько не видны, что люди их просто называют - мозаики, и искренне удивляются, когда узнают, что витражи ещё и светятся. но об этом ни слова. Охотный ряд - утрачены светильники верхнего света. утрачены торшеры, которые стояли по оси станции при открытии (из-за устройства перехода). это только дополнение к тем станциям, к которым Архнадзор проявил интерес. а всего пострадавших гораздо больше. смотрите сайт "метро, которое мы потеряли". сколько светильников, узоров, скульптур! а система ОКСИОН засунутая на тот же Охотный ряд и здоровенные экраны, которые по сути не способны спасти метро от угроз, это Медведеву их показали после Домодедова, они там стоят год, то есть при терактах в метро в мае эти вещи уже работали. и что? про них слабо написать? что стоят а жизни не спасают? нет. потому что. конечно я не член Архнадзор, но я сочувствую. я не пошёл бы, побежал бы на митинг на Проспект Мира, на Парк Культуры. что бы уберечь старые материалы и элементы декора, хотя бы сохранить для музея метро или какого-нибудь мифического музея ценностей. но без отмашки от координаторов или кого повыше такого митинга не будет. а будут только печальные факты утрат, сухо изложенные на этом сайте.
http://metro.msk.ru метро, которое мы потеряли.
Наталья Самовер больше года назад   Изменить
Спасибо, Юра. Конечно, вы правы насчет освещения "Новослободской", утраты светильников на "Охотном ряду" и т.п. А самая пострадавшая часть художественного оформления станций - стекло. Подлинные плафоны почти повсеместно заменены на то, что было на складе. Особенно сильно это уродует торшеры, которые рассчитаны на определенные пропорции плафонов. Но я не ставила перед собой цели объять необъятное. Достаточно было поставить диагноз. В конце концов, если прокуратура поставит перед собой такую цель, она сможет составить список утрат и вандализмов по каждой станции-памятнику. Но и прокуратура не всесильна. Она ничего не сможет предъявить за уничтожение наклона на "Октябрьской", который формально не считается памятником, поскольку Москомнаследие решило не связываться с метрополитеном и проигнорировало заявку. Одними репрессиями со стороны государства эту проблему не решить. Тут, как говорится, в консерватории надо что-то поправить. Я уповаю на новое руководство метрополитена, которое осознает, что эпоха Лужкова кончилась везде, в том числе и под землей, и что теперь законы надо соблюдать, и органы охраны памятников надо уважать в той же мере, в какой и пожарных. А если требования одних сталкиваются с требованиями других, то надо сажать стороны за один стол и искать компромисс. Это сложно, но другого пути нет, если у тебя в руках находится уникальное национальное наследие. Национальное, а не наследие Московского метрополитена.
Наталья! Ну как вы можете быть согласны с тем, что утрата торшеров на "Охотном ряду" была лишней? Ведь убрали то их в 1944, ещё до рождения Гаева! И была то весомая причина - в центре делали нужную пересадку на "Площадь Свердлова" ("Театральную"). И как бы это всё было сейчас, когда пассажиропоток на этих станциях возрос в разы по сранению с 1944? Эти торшеры просто бы мешали проходу! В вас говорит архитектор, но не человек, который думает о безопасности пассажиров!
А почеу никто не вспомнил про Серпуховскую? Про её освещение. Она, конечно, не памятник и не претендует на него. Но "желтая труба" освещения станции, оформленной в желтых тонах, шла гораздо лучше, чем эти непонятные фонарики.
Наталья Самовер больше года назад   Изменить
Вы правы. Со станциями-непамятниками тоже беда. Они вообще никак не защищены, а, между прочим, их оформление тоже делали архитекторы и художники, которые продумывали каждую деталь и закладывали определенные художественные решения и образы. К тому моменту, когда этим станциям исполнится 40 лет, и они смогут формально претендовать на статус памятников архитектуры, может статься, что сохранять будет нечего. Во всяком случае уродуются они совершенно беспощадно. Это касается и осввещения, и светильников, и стен. Я бы обязательно сохранила и отреставрировала хотя бы одну кафельную "сороконожку". Эта простота, легкость, прозрачность, дешевизна, функциональность и отсутствие какой-либо претенциозности - яркое воплощение архитектурного вкуса того времени, когда в советской архитектуре утвердился модернизм. То есть это, вне всякого сомнения, потенциальный памятник архитектуры.
на самом деле истинных "сороконожек" всего 9 штук. как это ни странно. остальные имеют либо изначально другое конструктивное или отделочное решение. на 4 станциях заменили плитку. всего станций с сорока колоннами в ряду - 21 штука, с разными формами или силуэтами колонн, разной отделкой путевых стен, одна станция 6-пролётная. Многие другие, обычно принимаемые за сороконожки, таковыми не являются. С вашего позволения хотелось бы добавить ещё немного материала, надеюсь, что он будет интересен для Вас, и будет новым, может быть пригодится в составлении 3 статьи. например станция Белорусская радиальная. выше написано про замену плитки на мрамор на стенах. А ведь на ней тоже был уничтожен мраморный пол:
http://s60.radikal.ru/i168/1102/99/df418b61fcc8.jpg
Статья тусклая, многословная и злая. Но основные идеи понятны и правильны. Ну что вы всех хотите привлечь к ответственности? Прокуратура... ла ла ла! Суды... Кому нафиг в судах нужны ваши плафоны и плитка! Вы писали бумаги в управления метрополитеном? А в Метрогипротранс, который вы называете "собственным проектным институтом метрополитена". А что думает обо всем этом москомнаследие? А где митинг наконец по выпиющим фактам которых немало. Ну уж коли вы хотите идти по пути буквы закона, то где охранные документы на станции? На сколько мне известно их нет?!
Наталья Самовер больше года назад   Изменить
Да, если вы дочитали статью до конца, то знаете, что метрополитен отказывается оформить охранные обязательства. Думаю, вы догадываетесь, что оформление этих бумаг не зависит от "Архнадзора". А у Москомнаследия не хватает духу через суд обязать метрополитен сделать это, хотя ему не раз удавалось добиваться этого в случаях, когда ослушники были менее могущественны. В этой ситуации хороши обе стороны - и метрополитен, практикующий вандализм, и орган охраны памятников, который практически бросил памятники на произвол вандалов. Над практической полезностью писания писем нарушителям закона с просьбой воздержаться от нарушения закона я предлагаю вам самому подумать, а кроме митингов существуют гораздо более эффективные способы воздействия на ситуацию. Прежде всего - формирование общественного мнения, чем мы по мере сил и занимаемся. Определенные результаты уже достигнуты. Не думаю, что новое руководство метрополитена захочет наступать на те же грабли.
Ну дай ты бог! Но не все так однозначно! Тот же эскалаторный наклон вообще непонятно как можно "реставрировать" если по сути при реконструкции ломаются не только сами эскалаторы, но и все что с ними связано например фундаменты подъемных машин; штукатуренный свод (зонт) полностью счищается для проведения новой гидроизоляции. Что тут "реставрировать"? Если на новый блестящий эскалатор поставить старые светильники - будет смотреться нелепо. Если штукатурить снова зонт - не пройдет по новым нормам строительства. Тупик! С наземными сооружениями все гораздо проще. Так что тут думаю дело не в прокуратуре и не в новом руководстве. А в том что законодательство и реставрационная база объектов метрополитена не готова вообще никак!
зонт пусть оставляют новый. а фонари можно оставить старый. эскалатор блестящий только из-за металла. можно поверхность метала обшить фанерой или обработать под дерево. http://www.metro-photo.ru/images/resized/im-c62-w954-Save010.JPG это фотография вагона, тип А. http://www.metro-photo.ru/images/resized/im-c125-w954-__067.JPG а это фотография ретро-поезда, тип 81-714/717.5А конечно видно, что во многом ретро-поезд отдалённо похож на оригинал, другие двери, другие окна, но это особенности кузова конкретного вагона. но не об этом речь. помимо поручней в ретро-поезде из метала сделаны многие элементы - обрамление дверей, например, ну короче все те элементы, которые металлические в обычном вагоне, за исключением окон - их рамы действительно из дерева. к чему это всё? а к тому, что при желании поверхность метала можно сделать "деревянной". да, новодел получится. но внешний облик эскалатора будет сохранён, а безопасность будет современная. Архнадзор противник таких мер, но в конкретном данном случае с эскалатором - это, на мой взгляд, решение оптимальное.
Анатолий, насчёт зонта и эскалаторов совершенно верно, если бы не один важный момент. Зонт и эскалаторные машины совершенно не видны обывателю. Грубо говоря, ему нет никакого дела до того, стоят там машины 1948-го года или 2010-го. Ему это не видно. Его интересует только собственная безопасность, которую метрополитен обеспечивает путём замены машин. Так кто мешает, заменив все изношенные узлы, вернуть первоначальный внешний вид тому, что несёт в себе основную смысловую нагрузку? Если поверх новых несущих конструкций и машин положить обшивку и поставить светильники "как было", то всех всё устроит. С точки зрения охраны наследия памятник внешне не изменится и останется памятником, а с точки зрения метрополитена устаревшая техника будет заменена на новую. Замена одного вида покрытия балюстрады на другой - это копейки с точки зрения стоимости всех остальных материалов и работ. И старые светильники на новой балюстраде будут в самый раз. Вопрос только в желании метрополитена сделать всё по-человечески, а не сэкономить какие-то жалкие копейки, поставив всё самое дешёвое и стандартное.
При чем здесь Белорусская? Этот материал, из которого был сделан пол, не выдерживал наплыва пассажиров и начал трескаться. Его отреставрировал Андрей Таранов (сын архитекторов), причем с согласия архитектора станции (своей мамы). Он постарался сохранить оригинальный рисунок как это было возможно. Если это не пример грамотной реставрации, то какие еще примеры вам нужны?
К сожалению, главная проблема оригинальных светильников - их трудно эксплуатировать. В результате 20 лет эксплуатации трубы на ней скопилось изрядное количество пыли, и она была заменена не в результате чьей-то прихоти, а в результате элементарного короткого замыкания (никто не захотел изготовить аналогичную трубу).
А вот со Сталиным как-то интересно выходит. Сдается мне, изначально Сталин там был! Причем вместе с Лениным. Так, значит, при реставрации нужно вернуть его на место? Тем более, что снят он был явно не из эстетических соображений, не о целостности восприятия думали -- чистая политика.
Наталья Самовер больше года назад   Изменить
Эта ситуация - оселок для испытания профессионализма реставраторов. И полный провал метрополитена. Естественно, упоминание Сталина изначально там было. Только фраза была длиннее, а самодеятельные "реставраторы" сочли возможным ее урезать и расположить не на прежнем месте, а так, чтобы имя Сталина бросалось в глаза входящим в вестибюль. То есть под предлогом реставрации был сделан чисто политический жест - сознательный плевок в лицо обществу. После скандала фразу дополнили, теперь она красуется в полном объеме - и про Сталина, и про Ленина. Но дело в том, что нормальные, профессиональные реставраторы вообще никогда бы не восстановили ее. Только очень наивные люди могут думать, что реставрация состоит в приведении памятника к его исходному, древнейшему состоянию. Реставрационная наука уже с полвека как отказалась от таких представлений, и ныне в профессиональном сообществе принято считать, что уничтожение исторических напластований - не меньший вандализм, чем прямое разрушение объекта. Реставраторы всегда очень внимательно изучают бытование памятника и то, как он трансформировался во времени, чтобы решить, какие изменения являются ценными и должны быть сохранены, а какие можно убрать и восстановить первоначальный облик. Памятник ценен тем, что несет в себе историю за все время его существования. Поэтому недопустимо пытаться устраивать короткое замыкание истории, искусственно сближая 1950-й и 2009-й годы и делая вид, что между ними не было 1956-го - года ХХ съезда. В истории нашей страны был культ личности, но было и очищение - десталинизация. И факт исчезновения надписей, прославляющих Сталина, и его изображений - такая же часть истории этого объекта как и факт их первоначального возникновения. Отсутствие надписи и скульптуры Сталина в нише - важная историческая черта объекта, свидетельство прожитой им жизни, связанной с жизнью страны и общества в целом. Восстановление надписи, с точки зрения реставрации, является актом отрицания культурной значимости хрущевской эпохи и попыткой устроить такое "короткое замыкание". Это признак полнейшего непрофессионализма. Реставрация вообще чрезвычайно тонкая, интеллектуальная работа, кардинально отличающаяся от таких ремесленных по сути работ как ремонт и "поновление". Непрофессионалы легко попадают впросак именно когда требуется решение интеллектуальных задач. Применительно к "Курской", я полагаю, что вполне допустимо было восстановление изображения мечей, украшенных медальонами с надписями, в том числе с надписью "Сталинград". Это память о Сталинградской битве, которая именно под таким названием вошла в национальную историческую память даже несмотря на переименование города. Но цитата из сталинского гимна имела совершенно другую природу - политическую, и содержащиеся в ней утвреждения отвергнуты ходом истории и политическим развитием России. В стране, в которой мы живем, помнят свою историю, чтят героев Сталинграда, но не славят Иосифа Сталина. Это понимают профессиональные реставраторы, но это не приходит в голову дилетантам.
"Памятник ценен тем, что несет в себе историю за все время его существования" -- но убирая текст гимна, мы убираем из этого памятника часть его истории. Великий украинский палач, пытаясь себя обелить, единожды это сделал. При этом за счет того, что надпись была убрана, станция ничего не приобрела, она только лишилась упоминания о начальнике этого палача, который отныне был объявлен исключительно темной личностью. Наличие надписей -- тоже несет в себе историю. Можно сказать, что удалось сохранить обе истории: оставить малоприметную надпись, но убрать хорошо заметную статую. Почему, например, американцы не боятся памяти Рузвельта, который заключал в лагеря своих сограждан по одному лишь национальному признаку ("интернирование" японцев -- в кавычках, ибо эти японцы были зачастую гражданами США, так что ни о каком реальном интернировании речи быть не могло) или последующих президентов, с ведома которых ради изучения оружия массового уничтожения проводились медицинские опыты на бедных и заключенных и которые привлекли к соответствующей деятельности, например, японского доктора Менгеле -- Сиро Исии?
Наталья Самовер больше года назад   Изменить
В этом и сложность. Исторические напластования в каждом памятнике не просто перекрывают друг друга, а находятся в сложном взаимодействии вроде химической реакции. Выбор между слоем 1950 года и слоем 1956-го делается с учетом получившегося в итоге исторического результата. А результатом стала все-таки устойчивая десталинизация, и негативное отношение к культу Сталина, которое сохраняется в обществе по сей день. Антисталинский слой объективно значительнее, больше весит на весах истории. Сталинизм умер, как только была прекращена его искусственная подпитка, а отторжение Сталина оказалось не кратковременной, навязанной кампанией, а устойчивой тенденцией. И это запечатлено в облике памятника. Вот эта его пустоватость, бросающееся в глаза отсутствие чего-то - непонятно пустая ниша, непонятно голый фриз - говорили об истории страны. Из таких же соображений на стенах памятников, переживших войну, реставраторы иногда оставляют неэстетичные следы от пуль и осколков, чтобы показать, что в истории этого объекта и этого общества была война. Есть вещи, о которых мы не вправе забывать. За американцев я вам не отвечу. Но, по-моему, мы тоже памяти о Сталине не боимся. Мы только его восхваление не приемлем. Собственно, уничтожение восхваляющей надписи это тоже форма памяти о Сталине, публичное его проклятие.
Думаю, что можно прямо сказать - имя Сталина в общественном месте неприемлемо, потому что это все еще не исторический артефакт, а живое оскорбление нашей памяти. И никакой "исторической правдой" тут не прикрыться.
Это будет оскорбление памяти конкретных людей. А других людей, к примеру, оскорбляют православные кресты, попирающие мусульманские полумесяцы -- будем сносить такие кресты? А третьего оскорбляет вид минаретов -- и их снести надо. Так все снести придется! На все найдется свой оскорбленный. ЗЫ: Кстати, в настоящее время мы видим все возрастающее количество "сталинистов": относящихся к Сталину либо положительно, либо нейтрально (через большую кровь были сделаны большие дела -- разительный контраст, к примеру, с нынешним временем, когда большая кровь не приводит ни к чему).
Как-то у вас всё просто объясняется. Мол реставрация неотделима от историческо-политического развития страны. Я считаю, что это в корне неверно! Давайте тогда будем продолжать строить только панельные домики, а от неоклассики откажемся и сдерем с них "излишества". Ведь развитие показало тупиковость "сталинской" архитектуры (которая также неотделима от культа личности). Также и со станциями поступить можно: зачем деревянные эскалаторы, если поняли со временем, что металлические безопаснее и долговечнее? С этого всё и начинается. А потом наши потомки будут "восстанавливать" станции по уровню 2000-х годов, потому что был Гаев, который мог реставрировать быстро и дешево - произвел цикл подмен и замен в архитектуре, от которого всё стало очень безопасно. Считаю, что нужно восстанавливать всё. Не стоит смотреть на решения политических лидеров. От Ленина тоже со временем отказались - и что же - везде Ленина замазать и вычленить? Ерунда!
Наталья Самовер больше года назад   Изменить
Если вам кажется, что мое объяснение простое, то это значит, что я настолько плохо объяснила, что вы ничего не поняли. Сложные вещи трудно доходчиво изложить в нескольких словах. Определение ценности того, что дошло до нас из прошлого, далеко не простая и сугубо профессиональная задача. Как вы представляете себе "восстанавливать всё"? В прошлом принимались разные решения, каждое из которых было исторически обусловлено. В результате одного решения на "Курской" появилось имя Сталина, в результате другого решения имя Сталина убрали. С нашей точки зрения, значимое отсутствие - такое же наследие как значимое присустствие. То и другое - отдельные моменты в долгой исторической жизни этого памятника. Как можно одновременно восстановить присутствие имени Сталина и его отсутствие? Неизбежно приходится делать выбор. Скажем, иногда реставраторы на фасаде классического дома восстанавливают один барочный наличник, чтобы показать, что в истории этого здания было несколько периодов, когда оно имело разный облик. Но наличники отличаются от идеологических символов тем, что они нейтральны по отношению к сегодняшнему дню. Барокко и классицизм завершились, оба стиля спокойно сданы в архив, а вот самоопределение нашего общества по отношению к Ленину и Сталину еще продолжается, это темы совершенно живые. Поэтому восстановление барочного наличника не значит ничего кроме восстановления барочного наличника, а восстановление имени Сталина означает актуальный политический выпад. Здесь культурное наследие живейший образом врастает в современность, и принципы принятия решения не такие как в случае с барочным наличником. Учитывается большее количество факторов. И, кстати, не забывайте, что помимо прямого восстановления существуют и другие способы напомнить о том, что было на этом месте в 1950-м году - от размещения старой фотографии прямо на объекте до честного рассказа об этом в путеводителях и во время экскурсий.
Андрей Суриков больше года назад   Изменить
Уважаемая Наталья! Всё-таки жалко, когда среди большого количества очень правильных мыслей и оценок возникают личностные, а не профкссиональные суждения. Да, безусловно облик наклонов - это проблема, ибо он слишком входит в противоречие с основным ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕМ наклона. Спасти наклон можно только закрыв и музеефицировав его. Боюсь, Вам никто за такую идею спасибо не скажет. Тем не менее Вы не пишите о попытке на Маяковской как раз справиться с этой ситуацией, а зачем-то выдаёте на гора совершенно безумною идею "скрыть второй выход за фальшстенкой". И всё же признайтесь, что в случае с Курской, где реконструкция была сделана ЛУЧШЕ ВСЕГО, Вами движет совсем не профессиональные мотивы. Ну не может профессионал не признать успеха идеи возврата надписи (во втором, а не идиотском первом варианте), не может не признать само внимание к ней (раз уж исправили, а не бросили "как вышло" поначалу). Просто Вам крайне не хочется видеть имя Сталина в метро, тем не менее при научном, вами же описанном подходе к реставрации станций возвращение отдельных знаковых надписей, барельефов и даже скульптур Сталина в метро неизбежно. Иначе это как раз лужковский подход: сделать не как было, а как лучше (нам кажется лучше). Какая же это реставрация!?
Неужели не понятно, что смысл реставрации - восстановление эксплуатационных характеристик, а не беспощадное вмешательство в историю?! То, что, как мне видится, пытается понести до читателя Наталья - да, эскалаторы износились и требуют замены, но табличку с названием завода - лучше бы оставить старую, вытертую, а не отливать новую, как будто не было этих пятидесяти лет! Так и с Курской - если вестибюль требовал ремонта - после ремонта он должен выглядеть так же. Или давайте собаку на Площади революции новую поставим - а то у этой нос блестит. При открытии станции он ведь не блестел!
Ещё про Курскую-кольцевую. Как известно, великолепные светильники у входа на лестницу перехода на перроне станции, исчезли не в процессе реставрации - на их месте давно торчали лишь печальные ножки фигурных оснований. На их месте появились даже не упрощенные копии, а исключительно грубые по замыслу и исполнению новые лампы в сетчатой оправе: http://russos.livejournal.com/574472.html Причина разъясняется в комментарии по приведенной ссылке: новые лампы столь бесхитростны потому, что замышлены как "безопасные и антивандальные". Хороший мотив и для перечисленных в статье нарушений - всё равно же побьют, поколют, чего зря стараться. На фоне торшероов блекнут прочие недочёты - замена ламп в люстрах на сверхъяркие, так что стало не видно прекрасных люстр над перронами; закладка телефонных ниш между колоннами в вестибюле у каменного цветка; установка всё тех же хромированных дверей; в переходе на радиальную замена истёршихся гранитных плит на керамические заплатки, ну и повсеместно полированные полы да лысый металлический эскалатор.
Насчёт Сталина на Курской-кольцевой ситуация гораздо проще: там в очередной раз восстановили то, чего никогда не было. Первоначально надпись состояла из четырёх строчек гимна, где упоминались и Ленин, и Сталин. Потом, после известных событий, Сталина убрали, остался один только Ленин. Эта надпись просуществовала до реконструкции вестибюля. Для "восстановления исторического вида", о котором так много вещал Гаев, нужно было либо восстанавливать первоначальную надпись (четыре строчки гимна, Ленин плюс Сталин), либо не менять ничего, оставив две строчки про одного только Ленина. Оба варианта имели право на существование. Но в итоге был выбран третий вариант, не соответствовавший вообще ничему. Был убран Ленин, зато вернулся Сталин. Но штука-то вся в том, что варианта надписи с одним только Сталиным никогда не существовало. Поэтому ни о какой исторической справедливости говорить не приходится.
Юрий Егоров, строки с Лениным чуть позже вернули, поняв ошибку.
В октябре месяце 2009 года надпись на курской восстаноили такой, какой она была, но увы, в СМИ появилась такая фразочка как "Сталина доплнили Лениным". Лично я за надись, но потой причине, что она связывает уникальный купол с шетнадцатью рёбрами, эммитирующее солнце шестнадцати республик, и в символической композиции - надо именно так рассматривать. Но увы - исторический плиточный пол ,иммитирующий мозаику - не воссоздали (он был утрачен в 1960-70е). К огромному сожалению был изувечен наколонных ход, а в аванзале гранит сорта "возрождение" заменили на простой гранит, что упростило и без того - уникальный символизм станции ,который бесонечен. P/S Все утрты деталей, связанных со Сталиным начались не в 1956, а в 1961 году, что было связанно со второй атеистической компанией и XXII съездом КПСС. Но я могу сказать ,что конечно, удлить ряд не имеющих ценности его изображений было правильным ходом, но всё-же, были утрачены и выдающиеся произведение искусства, о которых тоже надо помнить.
14 февраля с.г. Минрегионразвития утвердил новые нормативы строительства с расценками на отдельные виды строительных работ. Принял ли Архнадзор участие в борьбе за кратное увеличение расценок на реставрационные работы (без реконструкции)? Вопрос чрезвычайно важен, поскольку строители и чиновники должны быть не только морально, но и материально заинтересованы в сохранении архитектурного наследия. И еще: Хотелось бы узнать, как реализуется решение о содзании постоянно действующего формата консультаций московской мэрии с представителями Архнадзора, столь разрекламированное в конце 2010 г.
Наталья Самовер больше года назад   Изменить
Вы правы, расценки весьма важны. И вообще в нашей сфере множество весьма важных вопросов, каждый из которых в определенной мере оказывает влияние на общую ситуацию. Мы постоянно взаимодействуем с Москомнаследием и с прокуратурой, минувшим летом вложили очень много сил в работу над поправками в 73-й Федеральный закон (в рабочей группе Комитета покультуре Госдумы), но заниматься всем комплексом этих вопросов "Архнадзор" физически не может, да и не нужно это. Мы же не стремимся подменить собой государственный аппарат в полном объеме. У нас другая задача - изменить общий климат в обществе, чтобы таким образом заставить само государство задуматься о системном изменении своего отношения к наследию. Что касается взаимодействия с мэрией, то оно все еще носит несистемный характер. Рабочие контакты есть, но тот самый новый консультативный орган, который мэрия собиралась создать, пока не сформирован. Свои предложения по его составу мы давно представили, но мэрия пока размышляет. Тем временем существующий ЭКОС тоже напомнил о себе и хочет активизироваться. В общем, до формирования новой системы взаимодействия с общественностью по градозащитной проблематике у новой мэрии еще руки не дошли. Работаем пока по старой схеме. Кстати, не могу сказать, что нас не слышат. Я думаю, разработка стратегии сохранения исторического наследия в Москве, о которой объявил Кибовский, покажет, стоит ли ждать крупных изменений в этой сфере. Мы, естественно, постараемся сделать все возможное, чтобы получился не пустой, декларативный документ, цель которого - оправдать бездействие чиновников, а реальный план действий, основанный на современной идеологии сохраняющего, устойчивого развития.
думаю некоторые вопросы можно было бы снять, если заставить сдавать первоначальное авторское оформление по акту, говорят у него бывает вторая жизнь..
скажите, но почему при всем этом уничтожении архитектуры московского метро в результате так называемой "реконструкции" (о чем я сам сожалею, и в чем я полностью согласен с Вами) почему упоминание И.В. Сталина в вестибюле Курской- Кольцевой Вас так расстроило? - ведь при нем все строилось. это трагический парадокс "гражданской позиции"?;-)
Александр Дубровин больше года назад   Изменить
Что касается имен Сталина, Ленина и пр. - в начале перестройки, когда сносили памятники, у меня случился небезынтересный разговор с приятелем. Я рассуждал о том, необходимо ли сносить памятники Ленину, ведь есть и более важные дела, и это, в конце концов, наша история... На что он спросил:"Так ты не против памятника Гитлеру в Берлине?" - "Конечно, против!" - "Но ведь это их история."
Кстати, а у японцев есть памятники Хирохито и они вполне довольны, что Хирохито уничтожал всякую перхоть земли нашей вроде китайцев и корейцев: ну уж японцам считать за людей другие нации еще менее свойственно, чем Гитлеру. А в США есть частный мемориал Гитлера. При этом между Сталиным и Гитлером как-то уж очень большая разница. К примеру, Гитлер привел Германию к краху и разделению на два государства (точнее, даже на четыре оккупационные зоны, объединение трех из них в единое государство и создание государственности четвертой произошли сильно после), а вот Сталин как-то совсем наоборот, собрал часть потеряных земель, предотвратил территориальные претензии к СССР, провел индустриализацию, обеспечившую победу во Второй мировой войне. Тяжелой ценой -- да, очень тяжелой. Вообще форсированно что-либо делать дорого; однако почему-то о Николае II, который довел страну до ручки, ныне норовят говорить побольше хорошего. Кто же ему-то мешал поднимать страну? В данном случае восстановлена небольшая надпись и это неспроста. Никому и в голову не пришло воссоздавать статую -- нет, поставили неприметно лишь маленький кусочек принятого в тяжелые военные годы гимна. Кстати, это в нашей стране нет ни одной улицы Сталина, а вот в Англии или Франции -- пожалуйста. А в Канаде до конца 80-х даже существовали городок Сталин и небольшая горная вершина Сталин.
Пожалуйста - ненадо мешать всё и всех. Ленин, Сталин - это личности разные, к тому-же имя Ленина носит Московский метрополитен, к тому-же он основал РСФСР (РФ) и СССР. Сталин - это лично многогранная, такая-же потрясающая и многосторонняя как Эверест - есть великие светлы страницы,и ужасные страшные дела. А Гитлер - вселенское зло. Но ы говорим не о Личностьях, а о ПАМЯТНИКАХ АРХИТЕКТУРЫ.
автор убедительно продемонстрировала, что конъюнктурщина в протестном обличье - это высший класс
Вы написали: Новым начальником столичного метро назначен руководитель Калининградской железной дороги Иван Беседин. Очень надеемся, что новый начальник Московского метрополитена сделает выводы из ошибок своего предшественника. Ибо как сказано выше, “утраченного – не воротить”. Эх, Наталья! Вы вот разместили фотографию мозаики в торце "Киевской"-АПЛ, которая разрушилась в результате воздействия природных фактором. Был бы начальником Гаев - я был бы уверен, что через год-два её бы восстановили. А нужно ли это Беседину? Захочет ли он тратить деньги на это "излишество"? Вот это очень большой вопрос.
На Киевской АПЛ была не мозаика, а фреска "Праздник в Киеве" - и от чего так все любят явную ошибку везде повторять!?
Наталья! Вы написали: "Так, можно было рассмотреть возможность скрыть второй вход на станцию «Маяковская» за торцевой стеной, организовав доступ на станцию через боковые нефы". Господи, ну опять вы о своем? Вы были на этой станции? Там же разница между колоннами и концом платформы полтора метра, а до линии безопасности - ещё меньше. То есть вы предлагаете сохранить перспективу зала, но подвергать опасности пассажиров, которые были бы вынуждены проходить через этот небольшой участок (а пассажиропоток там немалый)? А если кто нибудь из них упадет под поезд - разве Вы будете отвечать за это?
Вот мне очень жаль, что при реконструкции ветибюля "Площади революции" убрали имя метрополитена ,а также не исправили ужасную ошибку - не сдвинули гермозатвор и не вернули две пары скульптур М.Г.Манизера. На Беллоруской не восстановили утраченных в 1990-е воздуховодных решёток перехода, а сорта мрамора отличаются ,а также . когда реконструировать начали переходный нижний зал, мне показалось, что там бли открыты некоторые детали, которые ушли не исследованными безвозвратно. А вот, кто знаете, на вестибюле Театральной и Охотного ряда - им пришло в голову оторвать одну из люстр в центр овального потолка, а всеостальные люстры не работают, а некоторые вообще - сняты.
Ещё один печальный факт. На станции «Октябрьская» Кольцевой линии все светильники (люстры, бра и торшеры), а также декоративные решётки «отреставрированы» с применением жёлтой и коричневой эмали как в наземном вестибюле. Что касается баллюстрад эскалаторов из полированной нержавеющей стали, то блеск их уже померк, везде мелкие и крупные царапины (как и на всех эскалаторах с такой отделкой), и в общем имеют неприглядный внешний вид. Безусловно нужно было сохранить оригинальные светильники на эскалаторе и сделать отделку баллюстрады из металла, но с покрытием под дерево устойчивым к царапанию, износостойким с мелкобугристой, а не полированной поверхностью.
а вот это метро вас интересует? http://nikolanbc.livejournal.com/4661.html
Архитектурный образ станции Маяковская далеко не в последнюю очередь определяется ее конструктивным решением, однако установилась "традиция" указывать в авторах этого сооружения только архитектора А.Душкина, а иногда добавлять Лихтенберга; имя же главного конструктора - Р.А.Шейнфайна негласно придано забвению. На всемирной выставке в Париже в 1937 году архитектура станций Московского метрополитена была удостоена Гран-при, в числе награжденных был и тогдашний начальник констукторского отдела Метропроекта Роберт Августович Шейнфайн. В семье его внучки хранится реликвия - оригинал именного диплома о награждении. ( Аналогичный диплом А.Душкина как-то видел в одном московском антикварном салоне). Восстановлением исторической справедливости было бы указание имени конструктора на памятной доске в вестибюле станции "Маяковская".
Елена Киселева 10 месяцев назад   Изменить
Имени архитектора Дамского Абрама Исааковича, оснастившего художественными светильниками, решетками и другими художественными изделиями 18 станций Московского Метрополитена, не упоминается ни на одной из таблиц с указанием авторов проектов этих станций. Между тем А.Дамский в 1943 г., когда вышло постановление Государственного Комитета Обороны о продолжении строительства метро, был направлен на завод №8 Метростроя для организации цеха по производству осветительной арматуры и художественного литья. Он ведал не только непосредственно производством светильников и архитектурного металла и их установкой на объектах, но и проектированием. В некоторых случаях эскизы светильников предлагались авторами станций, в большинстве случаев эскизы и шаблоны разрабатывались Дамским. Но для всех объектов ему принадлежит конструкторская разработка, монтаж и установка светильников, работа с лепщиками моделей, с чеканщиками и литейщиками, консультации архитекторов по разработке эскизов. Можно представить, насколько трудна была работа по созданию специализированного цеха в условиях военного времени без оборудования, без специального здания, без квалифицированных кадров. Помещением служил склад мрамора без отопления, рабочим были подростки, домохозяйки и люди преклонного непризывного возраста, за исключением слесаря-монтировщика высокой квалификации Фёдора Терентьевича Дашкова и опытного 70-летнего чеканщика Петра Ильича Исаева. Затем с фронта был демобилизован без одной руки Марков, который помог соорудить малую литейную печь и всё оборудование для литья. Удалось найти лепщика высокой квалификации, знавшего формовочную работу для цветного литья, Ивана Александровича Гладкова. В военные и послевоенные годы этим метростроевским цехом было создано большое количество художественных архитектурных светильников с авторством Дамского не только для 18 станций метро, но почти для всех вокзалов Москвы, для театро оперы и балета в Ташкенте и Кишеневе, для восстановленного здания Днепрогесса, ряда правительтвенных зданий, крупных центральных магазинов, трёх высотных зданий Москвы и ряда других не менее важных архитектурных объектов. Воспоминания А.И.Дамского об этом времени и подробный анализ люстр, бра, торшеров и архитектурного металла для станций метро опубликованы в ряде книг и вошли в его диссертацию (наряду со многими другими объектами) на соискание ученой степени кандидата архитектуры. Справедливость в отношении его имени на соответсвующих станциях метро должна быть восстановлена.
Елена Киселева 10 месяцев назад   Изменить
Имени архитектора Дамского Абрама Исааковича, оснастившего художественными светильниками, решетками и другими художественными изделиями 18 станций Московского Метрополитена, нет ни на одной из таблиц с указанием авторов проектов этих станций. Между тем А.Дамский в 1943 г., когда вышло постановление Государственного Комитета Обороны о продолжении строительства метро, был направлен на завод №8 Метростроя для организации цеха по производству осветительной арматуры и художественного литья. Он ведал не только непосредственно производством светильников и архитектурного металла и их установкой на объектах, но и проектированием. В некоторых случаях эскизы светильников предлагались авторами станций, в большинстве случаев эскизы и шаблоны разрабатывались Дамским. Но для всех объектов ему принадлежит конструкторская разработка, монтаж и установка светильников, работа с лепщиками моделей, с чеканщиками и литейщиками, консультации архитекторов по разработке эскизов. Можно представить, насколько трудна была работа по созданию специализированного цеха в условиях военного времени без оборудования, без специального здания, без квалифицированных кадров. Помещением служил склад мрамора без отопления, рабочими были подростки, домохозяйки и люди преклонного непризывного возраста. Нашли слесаря-монтировщика высокой квалификации Фёдора Терентьевича Дашкова и опытного 70-летнего чеканщика Петра Ильича Исаева. Затем с фронта был демобилизован без одной руки Марков, который помог соорудить малую литейную печь и всё оборудование для литья. Удалось найти лепщика высокой квалификации, знавшего формовочную работу для цветного литья, Ивана Александровича Гладкова. В военные и послевоенные годы этим метростроевским цехом было создано большое количество художественных архитектурных светильников с авторством Дамского не только для 18 станций метро, но почти для всех вокзалов Москвы, для театро оперы и балета в Ташкенте и Кишеневе, для восстановленного здания Днепрогесса, ряда правительтвенных зданий, крупных центральных магазинов, трёх высотных зданий Москвы и ряда других не менее важных архитектурных объектов. Воспоминания А.И.Дамского об этом времени и подробный анализ люстр, бра, торшеров и архитектурного металла для станций метро опубликованы в ряде его книг и вошли в диссертацию (наряду со многими другими объектами) на соискание ученой степени кандидата архитектуры. Справедливость в отношении его имени на соответсвующих станциях метро должна быть восстановлена. Не знаю, куда для этого надо обратиться, надеюсь на ответ от Натальи Самовер. Я являюсь хранителем чертежей, шаблонов, фото, рисунков и проч. документации А.И.Дамского.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *