Новый год на Даче Муромцева
Наталья Самовер
3 января. Год назад мы мчались сюда с разных концов Москвы, убитые, забыв о новогодней радости. Нас встречал пугающе прекрасный стеклянный сад, вмороженный в ледяную броню мертвой воды.
Воды, пролитой пожарными мимо огня.
Обугленный остов дома замер во льду, как будто его коснулась неведомая злая сила, а в глубине ледяного янтаря еще вилось, догрызая свою добычу, острое, яркое пламя.
Казалось, что тысячи холодных осколков разлетелись отсюда, впиваясь в глаза и в сердца, чтобы заморозить, остановить, убить. Чтобы ужасом парализовать любовь, чтобы выстудить память и сломить волю.
Сегодня вся Москва вморожена в такое же ледяное стекло. Вода пролита на город небесами с явной целью показать нам, кто мы такие и чего стоим.
Мы снова приехали на Дачу Муромцева. Это может показаться странным, но мы собрались не на поминки. Мы приехали, чтобы отпраздновать Новый год и сделать это так, как принято было праздновать здесь – с гулянием и угощением в саду, с обязательной культурной программой. Но силою обстоятельств, созданных не нами, обычный праздник превратился в арт-акцию.
Весной минувшего года, когда уже окончательно неприлично стало отрицать культурную ценность Дачи Муромцева, администрация музея-заповедника «Царицыно» — номинального хозяина этой территории – заявила о намерении установить на месте только что уничтоженного мемориального дома и разоренного народного музея памятный знак. То были лишь слова. Конечно, помпезному городскому музею-заповеднику не нужен и не интересен этот клочок земли на окраине парка, а загадочный заказчик поджога и бенефициар погрома, похоже, затаился, а то и вовсе испарился в результате политических потрясений осени 2010-го. Угрозы и преследования, поджог дома с мирно спящими женщинами и детьми, трусливое убийство доверчивого пса, вакханалия интернет-троллей, позорное насилие над людьми, тщетно пытавшимися спасти Дом, – все это было напрасно. Некому оказалось воспользоваться плодами победы. Тишина, пустота и безжизненные волны снега, нетронутые следом ни птицы, ни человека, — такой встретила нас Дача Муромцева 3 января 2011 года.
Но уже час спустя все изменилось. Сад словно очнулся и вспомнил свою былую жизнь. Закипел самовар – ровесник Первой Государственной Думы, на патефоне закрутились довоенные пластинки, и музыка разнеслась над садом. Заснеженные кусты расцвели яркими шарами и гирляндами. Раскинули крылья бумажные ангелы. На веревках, натянутых между стволами старых яблонь, проворные руки развесили фотографии. Но выставка на этот раз была посвящена не памяти знаменитых насельников и гостей этого места, а недавней трагической истории Дома. Сам Дом, стертый с лица земли, мы символически возродили, забив в глубокий снег колышки и обозначив его периметр черно-желтой сигнальной лентой. А рядом – прямо на земле, на снегу – мы написали то, что так и не собрался написать на своем памятном знаке музей-заповедник «Царицыно».
Мы украсили и привели в порядок то, что смогли. Мы праздновали. Огромная хлопушка осыпала нас дождем конфетти. И только несколько человек, тихонько отойдя в сторону, установили на только им известном месте свой скромный памятный знак на могиле погибшей год назад собаки.
Мы ушли, когда начало смеркаться. А за нами осталась ожившая, расцвеченная и снова, после месяцев молчания, обретшая язык земля. Она говорит с людьми и рассказывает о себе.
На ограде у калитки приветствует гостей табличка с названием «Дача Муромцева». У этой земли есть имя, и так будет всегда, вне зависимости от того, как долго провисит табличка. От калитки в глубину сада ведет расчищенная нами дорожка. Она идет мимо снежной поляны, где на ветру трепещет тревожная черно-желтая лента. И пусть чья-то бессильная ненависть распорядилась выкорчевать даже фундаменты XIX столетия, но Дом словно пророс из-под земли буйными, мощными травами. Их курчавой гривой вспенен снег на поляне. На снегу вдоль дорожки алеют буквы – «МУРОМЦЕВ», «БУНИН», «ЕРОФЕЕВ» и цифры «1893» — дата начала строительства первого муромцевского дома, «2010» — дата попытки убийства этого места. Неудавшейся попытки. И рядом лежащая восьмерка – знак бесконечности, главный математический символ наследия, единство алгебры культуры с ее гармонией, знак того, что однажды возникнув, она, претворенная в память, пребывает вечно, не боясь, ни огня, ни льда, ни насилия.
Ледяные осколки в силах заморозить лишь холодные сердца и замутить лишь тусклые взоры. Лед – всего лишь вода. Его судьба – растаять.
P.S. Общественное движение «Архнадзор» благодарит всех своих активистов, принявших участие в подготовке арт-акции, благодарит новых друзей, впервые присоединившихся к нам, и, конечно, семью Болдыревых – неизменных хранителей Дачи Муромцева.
Мы по-прежнему, считаем, что Дача Муромцева остается уникальным культурным наследием Москвы, достойным охранного статуса, и настаиваем на возрождении музея старого Царицына, где найдется место и уцелевшим экспонатам народного музея, помнящим Сергея Муромцева, Венедикта Ерофеева и многому другому, без чего немыслима история Москвы.
PPS. От редактора: имена исполнителей и заказчиков ночного поджога дома, в котором постоянно проживали несколько семей с детьми, неизвестны. Зато дальнейшая цепочка тех, кто словом и делом активно участвовал в погроме, прослеживается вполне чётко.
Чиновники, ответственные за разорение дачи, обозначены в материалах следствия: «Согласно распоряжения № 01-41-102 от 05.03.2010 префекта ЮАО г. Москвы следует, что в целях ликвидации несанкционированной свалки, возникшей в результате пожара на территории ГМЗ «Царицыно» главе управы Бирюлево-Восточное поручается обеспечить выполнение работ по ликвидации свалки.»
Мэр Москвы Ю.Лужков.
Префект ЮАО Ю.Буланов.
Зампрефекта ЮАО В.Щербаков.
Глава управы Бирюлево-Восточное В.Драчев
Непосредственными и вполне добросовестными исполнителями поручения стали сотрудники ОВД ГМЗ «Царицыно», предводимые Н.Н.Антиповым. В одном из постановлений следственного комитета они названы «неустановленными лицами, причинившими материальный ущерб в особо крупном размере», в другом — перечислены поименно. Особым рвением также отличился оперуполномоченный М.Г.Лазарь.
Не меньшую признательность заслужили и те, кто обеспечивал разрушителям информационную и бюрократическую поддержку. На протяжении двух месяцев, разделявших даты поджога и погрома, одни всеми силами пытались отстоять руины, стоящие на фундаментах дома Муромцева, помнящие Ерофеева, хранящие в себе экспонаты музея, имущество полвека прожившей в этих стенах семьи и улики, которые могли бы прояснить обстоятельства пожара. Другие — столь же самозабвенно приближали день «ликвидации свалки», рассуждая о собственной вине жильцов, аварийности барака и «полном отсутствии» мемориальной ценности. Особо усердствовали чиновники от культуры из ГМЗ «Царицыно» и Москомнаследия, которое открещивалось от дома Ерофеева, не брезгуя махинациями в официальном реестре. Среди СМИ, промышлявших явным искажением фактов, отличился канал ТВЦ.
Вы сделали это.
Фотографии Константина Мишуровского, Кирилла Болдырева, Ильи Варламова.
Записи
Очень хорошая статья, спасибо что не оставили без внимания, эту встречу и спасибо все кто в этот день, так же и год назад вновь пришли на место, вечно живого дома.